Любовью грязью и колесами она раздавлена была ошибка

Марии Павловне Ивановой

Под насыпью, во рву некошенном,
Лежит и смотрит, как живая,
В цветном платке, на косы брошенном,
Красивая и молодая.

Бывало, шла походкой чинною
На шум и свист за ближним лесом.
Всю обойдя платформу длинную,
Ждала, волнуясь, под навесом.

Три ярких глаза набегающих —
Нежней румянец, круче локон:
Быть может, кто из проезжающих
Посмотрит пристальней из окон…

Вагоны шли привычной линией,
Подрагивали и скрипели;
Молчали желтые и синие;
В зеленых плакали и пели.

Вставали сонные за стеклами
И обводили ровным взглядом
Платформу, сад с кустами блеклыми,
Ее, жандарма с нею рядом…

Лишь раз гусар, рукой небрежною
Облокотясь на бархат алый,
Скользнул по ней улыбкой нежною,
Скользнул — и поезд в даль умчало.

Так мчалась юность бесполезная,
В пустых мечтах изнемогая…
Тоска дорожная, железная
Свистела, сердце разрывая…

Да что — давно уж сердце вынуто!
Так много отдано поклонов,
Так много жадных взоров кинуто
В пустынные глаза вагонов…

Не подходите к ней с вопросами,
Вам все равно, а ей — довольно:
Любовью, грязью иль колесами
Она раздавлена — все больно.

Марии Павловне Ивановой

Под насыпью, во рву некошенном,
Лежит и смотрит, как живая,
В цветном платке, на косы брошенном,
Красивая и молодая.

Бывало, шла походкой чинною
На шум и свист за ближним лесом.
Всю обойдя платформу длинную,
Ждала, волнуясь, под навесом.

Три ярких глаза набегающих –
Нежней румянец, круче локон:
Быть может, кто из проезжающих
Посмотрит пристальней из окон…

Вагоны шли привычной линией,
Подрагивали и скрипели;
Молчали желтые и синие;
В зеленых плакали и пели.

Вставали сонные за стеклами
И обводили ровным взглядом
Платформу, сад с кустами блеклыми,
Ее, жандарма с нею рядом…

Лишь раз гусар, рукой небрежною
Облокотясь на бархат алый,
Скользнул по ней улыбкой нежною,
Скользнул – и поезд в даль умчало.

Так мчалась юность бесполезная,
В пустых мечтах изнемогая…
Тоска дорожная, железная
Свистела, сердце разрывая…

Да что – давно уж сердце вынуто!
Так много отдано поклонов,
Так много жадных взоров кинуто
В пустынные глаза вагонов…

Не подходите к ней с вопросами,
Вам все равно, а ей – довольно:
Любовью, грязью иль колесами
Она раздавлена – все больно.

14 июня 1910 г.
А. Блок «Стихотворения. Книга третья» (1907–1916). Цикл «Родина» (1907–1916).

Анализ стихотворения Блока «На железной дороге»

Стихотворение Александра Блока «На железной дороге», написанное в 1910 году, входит в цикл «Одина» и является одной из иллюстраций дореволюционной России. Сюжет, по признанию самого автора, навеян произведениями Льва Толстого. В частности, «Анной Карениной» и «Воскресеньем», главные героини которых погибают, не в силах пережить собственного позора и утратив веру с любовь.

Картина, которую мастерски воссоздал в своем произведении Александр Блок, величественная и печальная. На железнодорожной насыпи лежит молодая красивая женщина, «как живая», однако уже с первых строк явно, что она погибла. Причем, не случайно, а бросилась под колеса проходящего поезда. Что заставило ее совершить этот страшный и бессмысленный поступок? Ответ на этот вопрос Александр Блок не дает, считая, что если при жизни его героиня не была никому нужно, то после ее смерти тем более нет смысла искать мотивацию самоубийству. Автор лишь констатирует свершившийся факт и рассказывает о судьбе той, которая погибла в расцвете сил.

Кто она была – понять сложно. То ли благородная дворянка, то ли простолюдинка. Возможно, она принадлежала к достаточно огромной касте дам легкого поведения. Однако тот факт, что красивая и молодая женщина регулярно приходила на железную дорогу и провожала взглядом поезда, ища в респектабельных вагонах знакомое лицо, говорит об очень многом. Вполне вероятно, что, как и толстовская Катенька Маслова, она была соблазнена мужчиной, который впоследствии ее бросил и уехал. Но героиня стихотворения «на железной дороге» до последнего момента верила в чудо и надеялась, что возлюбленный вернется и увезет ее с собой.

Но чуда не случилось, и вскоре фигура молодой женщины, постоянно встречающей поезда на железнодорожной платформе, стала неотъемлемой часть унылого провинциального пейзажа. Путешественники в мягких вагонах, несущих их к куда более привлекательной жизни, холодно и безразлично скользили по таинственной незнакомке взглядами, и она не вызывала у них абсолютно никакого интереса, равно, как и пролетающие за окном сады, леса и луга, а также представительная фигура полицейского, дежурившего на вокзале.

Можно лишь предположить, сколько часов, полных тайно надежды и волнений, провела героиня стихотворения на железной дороге. Однако никому не было до нее совершенно никакого дела. Разноцветные вагоны носили вдаль тысячи людей, и лишь однажды бравый гусар одарил красавицу «улыбкою нежную», ничего не значащей и такой же эфемерной, как мечты женщины. Следует учитывать, что собирательный образ героини стихотворения Александра Блока «На железной дороге» является вполне типичным для начала 20 века. Кардинальные изменения в обществе наделили женщин свободой, однако далеко не все из них смогли правильно распорядиться этим бесценным даром. К числу представительниц слабого пола, которые не сумели преодолеть общественное презрение и вынуждены были быть обречены на жизнь, полную грязи, боли и страданий, безусловно, относится и героиня этого стихотворения. Понимая всю безвыходности ситуации, женщина решает покончить жизнь самоубийством, надеясь таким нехитрым образом сразу же избавиться от всех проблем. Однако, по мнению поэта, не так уж важно, кто или что убили молодую женщину в расцвете лет – поезд, несчастная любовь или же предрассудки. Важно лишь то, что она мертва, и эта смерть – одна из тысяч жертв в угоду общественному мнению, которое ставят женщину на гораздо более низкую ступень, чем мужчину, и не прощает ей даже самых незначительных ошибок, заставляя искупать их собственной жизнью.

Стихотворение «На железной дороге» (1910) позволяет нам понять то особое место, которое занимает тема родины в творчестве Блока. Очень часто в его лирике прямо и непосредственно не говорится о родине, но центральным и обобщающим образом неизменно остается именно Россия. Стихотворение «На железной дороге» было включено автором в цикл «Родина», потому что из щемящей душу истории девушки, раздавленной «любовью, грязью иль колесами» возникает яркий образ предреволюционной Российской империи, в которой одни живуз в нищете и голоде, а другие купаются в роскоши. Судьба родины в судьбах человеческих становится сквозным мотивом для лирики Блока, страна представляется как «вочеловеченный» обобщенный образ.

Читая строки стихотворения, мы видим не просто железнодорожную платформу с подходящим к ней поездом, а людей, заполняющих этот поезд и, через них, всю страну. Метафоры «синие» и «желтые», олицетворяющие высшее сословие и его равнодушное отношение к судьбам страны, антонимичны слову «зеленые», и глагол «молчали» приобретает значение, противоположное глаголам «плакали и пели». В вагонах первого и второго класса («желтых» и «синих») пассажиры самодовольно молчаливы, а в «зеленых плакали и пели» (вспоминается некрасовское «стон этот песней зовется»). Однако сведение проблематики стихотворения лишь к вопросам социальной несправедливости русского общества было бы ошибочно. Знаковым в этом отношении можно рассматривать само название — «На железной дороге». Образ дороги, пути в поэтике Блока выступает символом движения, развития. Он метафорически связан в целом с судьбой России и не раз встречается в блоковской лирике. Примером может служить стихотворение «Осенняя воля» (1905), где образ пути является не только центром изобразительной системы, но и основой сюжетной линии («Вхожу я в путь, открытый взорам…»; «Кто взманил меня на путь знакомый, / Усмехнулся мне в окно тюрьмы / Или — каменным путем влекомый / Нищий, распевающий псалмы?»).

Тема гибели на пути возникает с первых строк стихотворения:

Под насыпью, во рву некошеном,

Лежит и смотрит как живая…

Смерть не упоминается, но по фразе «как живая» все становится понятно. Контрастом случившейся трагедии выглядит описание живой красоты уже погибшей девушки:

В цветном платке, на косы брошенном,

Красивая и молодая

В ранних стихах Блока звучала подобная тема — преждевременная смерть, убийство красоты и молодости. В стихотворении «Из газет» (1903) женщина также решается на самоубийство, ложась на рельсы, так как только смерть способна осветить душу сияньем, так как даже детям героиня не может обеспечить благополучную жизнь, несмотря на все свои старания:

Мамочке не больно, розовые детки.

Мамочка сама на рельсы легла.

Доброму человеку, толстой соседке,

Спасибо, спасибо. Мама не могла.