Врачи самоотверженно борются за жизни своих соотечественников каждый день. Медработники совершенствуют свою отрасль день ото дня, разрабатывая новые методы диагностики и лечения. Они ищут лекарства от многочисленных болезней, проводят сложнейшие операции. Работа врача истощает и изматывает, заставляя терять внимательность и хватку. Именно такой человек склонен к тому, чтобы чаще совершать ошибки. Очень часто врачебные ошибки приводят к смерти пациента.
Понятие врачебной ошибки
В законодательстве Российской Федерации понятия «врачебной ошибки» нет. У этого термина есть бытовое толкование: врачебная ошибка – это сбой в выполнении медицинским работником его обязанностей. Врачебная ошибка может произойти по множеству причин, но основной является небрежность в действиях медицинского персонала. Кроме того, в понятие «врачебной ошибки» также входит и бездействие медицинского работника. Иначе говоря, врачебная ошибка – это неверные действия врача или другого медперсонала, которые стали причиной ухудшения здоровья пациента или его смерти.
Врачебная ошибка и халатность
Часто эти два понятия путают между собой. Однако, это очень разные вещи. Врачебная ошибка – это заблуждение врача, которое привело к ухудшению состояния здоровья или смерти пациента. Халатностью, в свою очередь, называют намеренную небрежность или невежество. Понятие врачебной ошибки не закреплено на законодательном уровне, однако, это не мешает ему использоваться в части законопроектов, связанных с различными аспектами медицинской помощи и страхования жизни.
Гораздо проще понять разницу между врачебной ошибкой и халатностью, если рассмотреть причины обоих явлений.
Причины ошибок врача
К врачебной ошибке, которая, в том числе может закончиться смертью пациента могут привести:
- недостаток квалификации, образования или опыта медицинского работника;
- отсутствие необходимого медицинского оборудования, диагностических средств и использование устаревших методов диагностики и лечения, а также личное недоверие медика к новым методам и препаратам;
- индивидуальная непереносимость больного и непредсказуемое течение биологических процессов. Иначе говоря, реакция на какое-то лечение стала для врача неожиданностью.
Суммируя, причинами врачебной ошибки являются ненамеренные действия или независящие от медперсонала причины. Невозможно предвидеть все возможные аллергические реакции и индивидуальные непереносимости.
Причины халатности
В свою очередь причинами халатности могут выступить:
- нарушение медицинской этики и стандартов медпомощи;
- невнимательность к пациентам, игнорирование симптомов;
- некачественная диагностика, неполный осмотр;
- излишняя самоуверенность и отказ от совета с коллегами в сложных ситуациях.
Другими словами, главный источник халатности – это действие или бездействие медицинского персонала, пренебрежение своими обязанностями. Как и врачебная ошибка халатность может привести к смерти пациента, потому эти понятия часто смешиваются на практике.
Какие бывают врачебные ошибки
В целом, можно выделить шесть видов медицинских ошибок:
- Ошибка диагностики. Выражается в том, что болезнь пациента неверно диагностировали.
- Ошибка лечебно-техническая. Эта ошибка появляется, когда метод исследования, использованный для диагностики, был выбран неверно.
- Ошибка лечебно-тактическая. Возникает в результате неверной интерпретации результатов исследования.
- Ошибка организации. Если произошла именно эта ошибка, то это значит, что лечебный процесс был организован неверно. Например, не хватало медицинского персонала.
- Ошибка документации. Возникает, когда документация, например, история болезни, велась неверно и действия, предпринятые в отношении пациента, не были зафиксированы должным образом.
- Этическая ошибка. В этом случае, медперсонал так или иначе, пренебрег нормами морали и этики в отношении пациента.
Официальной статистики врачебных ошибок в России нет. Понять сколько людей ежегодно умирает из-за недобросовестности медперсонала нельзя.
От чего можно умереть в результате врачебной ошибки?
Характеристика «Умер в результате врачебной ошибки» звучит слишком широко. Попробуем кратко охарактеризовать основные причины смерти, связанные с неправильными действиями медицинского персонала. В целом, эти причины более или менее повторяют виды врачебных ошибок, перечисленных чуть выше:
- Причиной смерти пациента может стать неверный диагноз, а значит и неверное лечение: неправильно подобранные препараты или ненужная операция.
- Пациент также может погибнуть из-за недостаточного внимания медицинского персонала. В этом случае, медицинская ошибка сильно пересекается с халатностью. Из-за нехватки медперсонала, на действующих работников распределяются дополнительные часы работы из-за чего врачи, медсёстры и санитары больше устают и становятся менее внимательными к пациентам. В таком состоянии они легко могут перепутать препарат или же дать неверную дозу нужного лекарства – и то, и другое может привести к смерти пациента.
- К смерти пациента может привести также неверно заполненная документация. В неаккуратно, наспех заполненных документах легко может проскользнуть небрежно написанное название препарата, что запутает медицинских работников, и может привести к тому, что больному дадут неверное лекарство.
- Пренебрежение моралью и медицинской этикой тоже приводит к смерти пациента. К подобным случаям нарушения этики можно отнести заполнение врачом, а не пациентом согласия на медицинское вмешательство.
Ответственность за врачебные ошибки
Прежде всего, врача, совершившего ошибку, особенно если она привела к смерти пациента, отстраняют от работы. Далее происходит его увольнение, позже – судебное разбирательство. Медицинское учреждение, где работал провинившийся медработник, возмещает ущерб родственникам усопшего в материальном эквиваленте, который устанавливает суд.
Интересно что за рубежом нет уголовной ответственности за неумышленную врачебную ошибку. Если было доказано, что пациент умер именно в результате неверного лечения, то его семья получает денежную компенсацию. Врачу же не грозит тюрьма – его уделом становится «профессиональная смерть». Его действия подлежат бескомпромиссному обсуждению в соответствующей медицинской ассоциации и если некомпетентность врача подтверждается, то он навсегда отстраняется от врачебной практики.
Надо сказать, что наличие уголовной ответственности за смерть в результате врачебной ошибки толкает врачей на отчаянные действия. Например, многие из них боятся уголовного преследования не столько за бездеятельность, а за «неправильное» рискованное лечение. Это заставляет медиков искажать истинную картину заболевания. Настоящую историю болезни скрывают, а вместо неё пишут что-то аккуратное и удобное, иначе говоря, врачебные ошибки скрывают, а не анализируют. Именно этот факт – сокрытие истинной истории болезни из-за боязни попасть под уголовное преследование – правозащитники используют в качестве аргумента для восстановления презумпции невиновности врача.
Куда идти, если есть подозрение на врачебную ошибку?
Если вам кажется, что вашего близкого неправильно лечат, то вам следует посетить отделение главврача, где будет произведено назначение нового лечащего врача. Если этого не происходит, есть смысл обратиться в другое медицинское учреждение, где будет выдана справка о том, что лечение осуществлялось некорректно. Далее следует идти в Минздрав субъекта РФ или в Росздравнадзор и заявлять о необходимости проверки в медицинском учреждении, не оказавшем должные медицинские услуги.
В результате врачебной ошибки может наступить и смерть. Если есть подозрение на ошибку, то вы не сможете отказаться от вскрытия почившего. Необходимо чтобы патологоанатом осмотрел его и вынес вердикт о наличии или отсутствии врачебной ошибки.
Когда уже поздно обращаться в суд?
Если вы хотите отстаивать свои права в суде, то нужно обратиться в него не позднее 3 лет с момента того как вы узнали о нарушении прав. В случае медицинских ошибок срок исковой давности начинает исчисляться с дат постановки неверных медицинских диагнозов, дат заключений других специалистов и т.д.
У городской похоронной службы Ritual.ru большой опыт даже с самыми сложными делами. Мы организуем похороны вне зависимости от обстоятельств смерти, а также помогаем в проведении эксгумации, если она понадобилась в ходе судебного процесса. Получить подробную информацию по работе Ritual.ru вы можете по телефону +7 (495) 100-3-100.
25 марта 2022
Автор
Станислав Марков
Опытный ритуальный агент, автор статей разделов «Похороны за рубежом», «Религия и традиции»
Возможно, вам будет интересно:
- Законы о патологоанатомическом вскрытии
- Что такое врачебная ошибка
Наш текст об ошибке врача, из-за которой погибла 31-летняя молодая женщина, вызвал большой интерес у наших читателей. А мы вдруг поняли, что о похожих случаях пишем с завидной регулярностью. Чтобы не быть голословными, мы сделали подборку самых нашумевших историй за последние 10 лет. Все они происходили в Карелии, и за каждой скрывается своя беда. О том, какие ошибки допускают врачи, стоит ли слепо верить медицине и о том, почему медики остаются без наказания, читайте в нашем материале. И сразу оговоримся: очернить наших медиков или вызвать к ним недоверие мы не хотим. Все изложенное — лишь голые факты.
Три миллиона за смерть жены и мамы
Этот случай произошел в 2008 году, но родные 33-летней Анжелики Анохиной никогда об этом не забудут. Тогда при операции в гинекологическом стационаре Петрозаводска в теле Анжелики оставили пеленку размером 50 на 30 сантиметров. Пять месяцев Анжелика прожила в страшных муках, прошла через, наверное, десяток врачей, и ни один из них так и не поставил верный диагноз. Наказать рублем муж погибшей Алексей Анохин, который остался с тремя детьми, решил все больницы, где побывала жена, – роддом имени Гуткина, чьим подразделением является гинекологический стационар, БСМП, инфекционную и республиканскую больницы. По сути, в суде вину врачей доказывать не пришлось – в рамках уголовного дела была сделана московская экспертиза, где черным по белому написано, какие непростительные ошибки совершали врачи на каждом этапе лечения. По заключению экспертов, смерть Анжелики можно было предотвратить, времени на это было предостаточно.
В 2011 году по этому громкому уголовному делу состоялся суд. Врачи не хотели признавать вину и сослались на большой вес пациентки.
– Женщина была третьей степени ожирения, у нее не было мышц, их заменила жировая ткань. У нее не было напряжения мышц, что бывает при остром животе. Жировая прослойка не давала симптомов раздражения брюшины, — сетовали они.
Тяжелее всего смерть мамы пережила 13-летняя дочь Алина, девочка впала в депрессию, думала о самоубийстве, даже пришлось обращаться за помощью к психологу. Братья-двойняшки, которым было по 8 лет, тоже вспоминали маму. Вообще дети к маме были очень привязаны. Они плакали, когда маму в очередной раз определяли в больницу, просили ее не уходить. По воспоминаниям врачей, Анжелика Анохина все время говорила о детях и спешила к ним.
Согласно решению суда, роддом должен был выплатить семье Анохиных полтора миллиона рублей морального вреда, 600 тысяч – БСМП, полмиллиона – инфекционная больница и 400 тысяч — республиканская.
Остался без обследования
Шокирующая история случилась в Прионежском районе. К заведующей хирургическим отделением местной больницы привезли пациента: несовершеннолетний парень попал в ДТП и его срочно нужно было обследовать. Но врач решила не делать полного обследования брюшной полости и заявила, что с молодым человеком все нормально. Позже выяснилось, что юноша получил серьезную травму печени, его состояние ухудшилось. Врачи провели срочную операцию, но она не помогла: молодой человек умер.
За то, что врач не оказала своевременной помощи больному, суд первой инстанции признал врача виновным и назначил ему наказание — лишение свободы на срок 2 года условно с испытательным сроком 2 года. Помимо этого суд также частично удовлетворил гражданский иск потерпевших о компенсации морального вреда в размере 100 тысяч рублей. Но участники заседания остались недовольны таким решением и подали апелляцию.
Верховный суд Республики Карелия, на днях рассмотрев дело, снизил наказание врача до 1 года 11 месяцев лишения свободы с испытательным сроком 2 года. А гражданский иск о возмещении морального вреда отменен и направлен на новое рассмотрение.
«Они врачи — они лучше знают»
— Куплю лодку и буду рыбачить . Природа, тишина, красота! — говорил петрозаводчанин Евгений Меккиев о своих планах на пенсию. Но в феврале 2014 года, в месяц своего 55-летия, он заболел. Болели спина и грудь, боль отдавала в правое бедро. Врачи Отделенческой клинической больницы, где как сотрудник железной дороги наблюдался Евгений, поставили диагноз — обострение остеохондроза.
Выписанные лекарства Евгению не помогали. С каждым днем боль становилась все сильнее. Как вспоминают родные Евгения Меккиева, через три месяца лекарств было столько, что они не помещались на подоконнике: таблетки он принимал уже горстями. Врачи выписывали все новые и новые лекарства. За эти 5 месяцев, судя по записям в карточке, пациента посмотрели несколько врачей железнодорожной поликлиники: два разных терапевта, невропатолог, хирург. И все писали один диагноз — остеохондроз. А между тем мужчина уже не мог нормально двигаться, а тем более работать.
В июне Евгения на две недели положили в железнодорожную больницу. И опять же лечили от остеохондроза грудного отдела позвоночника и межреберной невралгии. Как говорится в выписном эпикризе, после лечения боль в груди и спине уменьшилась. Но появились боли под правой лопаткой. Больного выписали домой для амбулаторного лечения.
Поверив врачам, что у него остеохондроз, мужчина решил походить на платные процедуры в Костную клинику Петрозаводска. Но через две недели процедур ему нисколько не полегчало. Дома Евгений уже ходил, держась за стенки. Более того, по ночам появились сильные боли в ногах. Невропатолог поликлиники продолжала выписывать больному таблетки и натирание кремом «Аэртал». В июле Евгений приходил к разным врачам поликлиники через каждые 2-3 дня.
— Врач в Костной клинике ему сказал, что после таких процедур он уже должен бегать, и посоветовал обратиться в неврологическое отделение Республиканской больницы. В больницу мы его вели под руки. Он сам уже не мог идти, он был фактически при смерти. На платной консультации в Республиканской больнице врач сразу сказал мужу, что у него не неврология.
Евгений лег на обследование. Пациенту сделали рентгенографию и нашли множественные разрушения костей. Диагноз звучал страшно – множественная миелома, по-простому говоря, рак крови. Через неделю, как Евгений оказался в реанимации, у него отказали почки. Как говорили врачи родственникам, он был на волоске от гибели. Поражение почек — это одно из наиболее тяжелых осложнений миеломной болезни. Если бы почки отказали дома, то пациента можно было и не спасти. А если бы правильный диагноз был поставлен раньше, то, возможно, почки не отказали.
Этот случай врачи, которые обследовали Евгения Меккиева, комментировать не хотели. А одна из докторов сказала, что за две недели, как у Евгения Меккиева отказали почки, она постановила ему диагноз — болезнь Паркинсона.
— Интересный случай. Я четко видела паркинсонический синдром. Возможно, это проявление токсического влияния на клетки мозга. Кости распадались и отравляли кости мозга. Теперь буду рассказывать об этом случае студентам, — сказала она.
76-летняя мать Евгения Меккиева до сих пор не может оправиться от смерти старшего сына. Первый месяц пожилая женщина каждый день приходила на могилу к сыну.
Без помощи
В Кемском районном суде рассматривали дело врача-хирурга, по вине которого умер пациент. В железнодорожную больницу Кеми после ДТП привезли 15-летнего юношу. При наличии медицинских показаний о получении им травмы живота врач не провел ему полного обследования состояния органов брюшной полости.
Между тем молодой человек получил травму печени с ее разрывом. Правильный диагноз поставили только более чем через 4 часа после значительного ухудшения здоровья больного. Проведенная операция не привела к положительному результату, и молодой человек скончался в больнице.
Суд признал врача виновным и приговорил его к 2 годам условно с испытательным сроком 2 года. Также врач должен выплатить семье погибшего 100 тысяч рублей моральной компенсации.
«Почему ты не можешь родить?»
Это произошло в 2012 году. Те августовские дни, проведенные в роддоме, Татьяна Тяпкина не забудет уже никогда. 20 августа у женщины немного поднялось давление, и гинеколог отправила ее в роддом. А 23 августа у Татьяны начались схватки.
– Это еще утром случилось, но до вечера я терпела, – рассказывает женщина. – Потом врач осмотрела меня, мне сделали какой-то укол – и боль вроде бы немного отступила, но все равно не ушла. Ночь я промучилась, а утром пошла к врачам, сказала, что терпеть больше не могу. Интервал между схватками был уже 3-4 минуты, времени оставалось все меньше. Но мне велели подождать – у врачей была пересменка. Потом ко мне все-таки пришли и отправили в родзал рожать.
Все это время рядом с Татьяной была мама, она хотела поддержать дочь. Женщина вспоминает: схватки у нее длились очень долго, она промучилась с трех часов дня до семи вечера. Потом повторилась история с пересменкой, а Татьяне снова сделали укол. От него схватки утихли, и больше часа она пролежала одна – никто из врачей или акушерок к ней не подходил. В этот момент женщине стало страшно: она не понимала, что с ней происходит и долго ли это еще продлится.
Мальчик родился почти сразу же после того, как врач и акушерка все-таки появились в родзале. Татьяна все ждала, что ребенок закричит, но так ничего и не услышала. Сотрудники роддома засуетились, выгнали ее маму из палаты и принялись искать реаниматолога. Больше получаса они пытались вернуть малыша к жизни, но все попытки оказались тщетны.
Женщина не может простить врачам, что их не было рядом с ней в нужный момент, и поэтому ее сын, который родился полностью здоровым, задохнулся. После случившегося Татьяну сразу же окружили вниманием: перевели в отдельную палату, привели психолога. Женщина только вздыхает: это бы внимание ей – во время родов.
Больше всего женщину удивила реакция врачей: вместо того чтобы признать вину или просто извиниться, они обвинили в смерти ребенка… мужа Татьяны!
– Мне сказали: мол, от ребенка чем-то пахло, значит, у него была инфекция, которую мне якобы занес мой муж. Мол, во время моей беременности он сходил «налево», – вспоминает Татьяна. – И из-за этой инфекции ребенок и родился мертвым. То есть они нас всех еще и поссорить попытались. Это просто бред, мы с мужем так мечтали о ребенке, так его ждали… Он сразу же сдал все анализы – никакой инфекции у него, конечно же, не нашли. Дальше начались другие странности. Поначалу врачи утверждали, что ребенок не был задушен. А потом в документах указали, что вокруг шеи у него обвилась пуповина. Хотя в заключении, которое я получила из морга, об этом ни слова. В причине смерти указана асфиксия – нехватка кислорода. Еще в голове у сына нашли несколько лопнувших сосудов. Возможно, они лопнули в тот момент, когда акушерка схватила меня за ногу и начала давить, закричав: «Почему ты никак не можешь родить?..». Уже потом я прочитала, что ребенок погибает через 12 часов после начала схваток. А я рожала 13 часов.
Смертельное лечение
Следственный комитет Карелии возбудил уголовное дело против петрозаводских врачей, которые обвиняются в ненадлежащем исполнении своих обязанностей. По информации Следкома, в мае прошлого года житель Петрозаводска обратился за помощью в одну из городских поликлиник.
Участковый врач нашел у него заболевание позвоночника и назначал лечение, в том числе физиотерапию, после проведения которой состояние мужчины ухудшилось.
Он позвонил в «скорую», но та к нему не поехала — по телефону мужчине дали рекомендации, что лучше делать и какие препараты принимать. Потом несчастный снова пошел в поликлинику к участковому и объяснил, что чувствует себя еще хуже. Однако назначенного лечения врач ему все равно не отменил. В этот же день мужчина умер от заболевания сердца. Между тем днем, когда он обратился к своему участковому, и днем смерти прошло всего четыре дня. Следователям предстоит выяснить, есть ли вина врачей в случившемся, и дать оценку действиям медиков.
«Сидите и ждите, пока ваш ребенок умрет»
Все началось как обычная простуда. 18 августа у 5-месячного Мирослава поднялась температура. Чтобы исключить вероятность пневмонии, ребенка с мамой положили в больницу. Малышу сделали снимки, никакой пневмонии не обнаружилось, и Анна с малышом вернулись домой. А ночью у маленького Мирослава началась рвота.
— Мы снова поехали в больницу, там нам сделали укол от рвоты. Причем я говорила врачам, что мой сын очень боится уколов, надо немного размять место, куда делать укол. Месяц назад его откачивали после прививки: он начал задыхаться. «Ой, что ты начинаешь», — отмахнулись от меня врачи, — рассказывает Анна Черноусова. – В результате у ребенка была опять шоковая реакция на укол.
По словам мамы, в дальнейшем врачи Сегежской ЦРБ только и делали, что отмахивались от ее тревог и сомнения. В 5 утра Мирославу стало еще хуже: он не мог держать голову, а зрачки в глазах беспорядочно бегали.
— Пришла невропатолог, посмотрела на моего ребенка и сказала: «Третий раз такое в жизни вижу. Это аллергия на лекарство, — вспоминает Анна. – Нужно сделать укол от аллергии». Уже тогда мой ребенок, боявшийся уколов, никак не отреагировал.
Все эти два дня, что Анна пролежала в сегежской больнице, материнское сердце не находило покоя. Мама просила отправить их в Петрозаводск.
— Я несколько раз говорила заведующей детским отделением Татьяне Пикалевой, чтобы она посмотрела, что с моим ребенком что-то не то. Но она только говорила: «Что ты за мной бегаешь, у меня тяжелый ребенок в родильном отделении лежит. Какой Петрозаводск? У тебя все нормально. Сейчас прокапаем капельницу и все».
К тому времени Мирославу сделали пункцию, чтобы исключить менингит. Кормили малыша уже через зонд.
— Вечером на второй день он даже пришел в себя, улыбнулся даже, — говорит Анна. – А потом перестал вообще реагировать. Пришла заведующая, светила ему в глаза и говорила: «Видишь, видишь, есть световой эффект». В это время сидит медсестра, смотрит на меня и шепчет мне: «В Петрозаводск, в Петрозаводск». Тогда я ворвалась в ординаторскую и закричала, чтобы моего ребенка срочно на реанимобиле отвезли в Петрозаводск.
Через три часа, как мальчика привезли в инфекционную больницу Петрозаводска, он впал в кому третьей степени, самую тяжелую кому. У ребенка отказали легкие, и теперь он дышит только с помощью аппарата искусственной вентиляции легких.
По словам родителей, сомнения, что у Мирослава вовсе не опухоль, закрались к ним после второго разговора с врачом, делавшим МРТ. Алексей поехал забрать снимки, чтобы отсылать их в федеральные клиники. Врач сказал, что поставленный диагноз «опухоль» не соотвествует данным МРТ.
— Когда нам сказали, что у нас опухоль, мы были в шоке. Мирославу делали УЗИ в 1 месяц и в 3. Получается, такая огромная опухоль образовалась за два дня? Разве рак может развиться так быстро? У меня был абсолютно здоровый ребенок, он даже не плакал. Ночью спокойно спал, настолько идеальный, что каждый вечер благодарила Бога за такого ребенка. Я и не думала, что дети такими бывают, — говорит Анна Черноусова.
Семья Черноусовых начали искать помощи у специалистов в федеральных клиниках Москвы и Санкт-Петербурга. У семьи началась настоящая война с врачами и чиновниками Минздрава.
— Мы сами пришли в Минздрав и назвали 5 клиник, куда надо отправить снимки и анализы Мирослава. Нас просто шокировало отношение к нам в Минздраве. Нам пришлось бегать и просить, чтобы наши документы отправили как можно скорее. Я заскакиваю в кабинет к специалисту отдела в организации медицинской помощи и говорю, что не уйду, пока она не отправит документы в клиники, — рассказывает Анна.
После Мирославу сделали повторный анализ на выявление опухолевых клеток. Один и тот же врач-онколог, с разницей в 18 дней, дает два разных заключения. При повторном анализе опухолевых клеток у ребенка не нашли!
В карельском Минздраве уверены, что Мирослава лечили по всем стандартам. И оснований проводить служебную проверку, по мнению чиновников, нет.
— Сейчас у сына появились каких-то движения, он шевелит ножкой. Последнее исследование показало, что новообразование чуть-чуть уменьшилось, — говорят Черноусовы. У семьи появилась надежда, что сын поправится.
Неправильная операция
Мария Еркина, сколько себя помнит, никогда не болела. Лежала в больнице, только когда детей рожала – три раза получается. Потому, когда в декабре позапрошлого года, практически накануне Нового года, у нее заболела нога, Мария поначалу не обратила на это никакого внимания. Не до врачей было, тем более что она вдова, единственная кормилица троих несовершеннолетних детей. «Просто неловко встала, отсюда и боль», — решила женщина.
Но боль не отступила. Напротив, она становилась все сильнее. Мария уже не могла лежать на диване, ей пришлось перебраться на пол и зафиксировать больную ногу на стуле.
— Если у вас когда-нибудь болели зубы, вы меня поймете, — говорит Мария. — Это то же самое, только в ноге. Потом я уже не сдерживала себя, криком кричала. «Скорую» я вызывала по нескольку раз в день на протяжении трех дней. Врачи приезжали один за другим, вкалывали обезболивающее и уверяли: сейчас все пройдет. Один врач вообще некрасиво повел: я лежу, от боли даже говорить не могу, а он на меня чуть ли не кричит, мол, хватит придуриваться, вставай, ты притворяешься! Потом, когда я уже стала бумаги для суда собирать, в скорой помощи мне сказали, что мои вызовы у них не зафиксированы. Я не поленилась, взяла распечатки исходящих вызовов с моего домашнего телефона за те три дня. Там видно, когда и сколько раз я набирала номер неотложки.
В конце концов молоденькая медсестра сжалилась над страдающей женщиной и отправила ее в больницу с ложным диагнозом «подозрение на аппендицит». Марию Еркину забрали в Больницу скорой медицинской помощи. Несколько дней она провела в неврологическом отделении – понятное дело, что никакого аппендицита у нее не нашли, зато хоть кололи обезболивающее. Потом ей сделали компьютерную диагностику и поставили точный диагноз: грыжа одного из позвоночных дисков. Заведующий нейрохирургическим отделением БСМП объяснил Марии, что надо соглашаться на операцию, другого выхода нет.
— Мне пообещали, что после операции я чуть ли не на следующий день забегаю, — вспоминает Мария.
Женщину прооперировали. Ближе к Новому году больных начали выписывать. Марии тоже хотелось провести праздник с детьми, поэтому она попросила выписать и ее, хотя боль в ноге не прошла. Главное, хоть полегче немного стало. Врачи пообещали: боли постепенно пройдут.
До лета Мария ходила с палочкой. На прием к врачу в поликлинику ее отводили дети, ходить в одиночку она практически не могла. Ездить же к ней на дом врачи отказывались, они почему-то считали, что женщина притворяется. Дескать, после такой операции больные уже через неделю «летают», а она все с палочкой хромает.
— Может, если бы мне все правильно сделали, я бы и «полетела», — говорит Мария, — а так с каждым месяцем все хуже и хуже становилось. Однажды шла из поликлиники и вдруг такая нестерпимая боль накатила, что я прямо на землю и упала. Вдруг наряд полиции подоспел, думали, я пьяная. Чуть в отделение не забрали, хорошо, справка из поликлиники с собой была.
Наконец Мария решила обратиться к нейрохирургу республиканской больницы. Тот удивился: со времени операции прошло больше полугода, а боли так и не прошли. Он назначил Марии повторное компьютерное обследование. Увидев его результаты, хирург ничего не сказал, только перенаправил женщину обратно в БСМП со словами: «Пусть с вами те объясняются, кто это сделал…» Как оказалось, во время операции Марии по ошибке вместо больного позвонка L5-S1 удалили здоровый L4-L5.
Когда Мария вернулась в городскую больницу, ей показалось, что ее там уже давно ждали. Врачи тут же признали свою ошибку и предложили повторную операцию. Ее вызвался сделать сам заведующий нейрохирургией.
— Врач мне сказал: ваше право подавать жалобу, хирурга, который допустил ошибку, мы накажем, но, вы поймите, всякое бывает, он просто задел другой позвонок, случайно, — говорит женщина. — Почему же они мне раньше об этом не сказали? В эпикризе же было сказано, что я здорова. А из заключения «Ингосстраха-М», куда я обратилась с просьбой провести расследование, становится понятно, что мне действительно удалили не тот позвонок.
Марии сделали повторную операцию. Боли практически прошли. Но остались онемение ноги и хромота. Теперь Мария не может долго ходить, ей запрещено работать наклонясь. Это предписание женщина не соблюдает, потому что трудится уборщицей. Найти другую работу не позволяют глаза. Мария — инвалид по зрению.
— В последнее время я перестала ходить в поликлинику, обратилась к платному врачу, — говорит женщина. — Так вот он объяснил, что позвоночная грыжа — еще не повод для операции, эту болезнь с помощью уколов и лекарств можно вылечить за месяц. И я обратилась в суд. Мне обидно. Я была здоровой женщиной, а теперь… И ведь никто даже не извинился!
Гипс «а-ля Плисецкая»
51-летний Евгений Гельзин поскользнулся и упал в цветочном магазине. Он покупал букет для жены – в тот день у нее был день рождения.
– Заходит, впереди себя цветы держит, а сам хромает, – вспоминает Светлана Гельзина. – И говорит: «Представляешь, я так сейчас кувырнулся, но цветы целы».
Ушибленное место на левой ноге болело, и Евгений решил съездить в травмпункт. Вернулся с диагнозом «разрыв ахиллова сухожилия» и направлением в больницу. В БСМП он отправился на следующий день. Евгению сразу назначили операцию: поврежденное сухожилие надо было сшить. К вечеру пациента прооперировали.
Увидев мужа, Светлана забеспокоилась:
– Мы приезжаем, а у него нога загипсована до самого паха. Огромный тяжеленный гипс! Как сказал муж, гипс «а-ля Плисецкая»! Он лежал на допотопной кровати, пружина просела чуть ли не до самого пола. Висел, как в гамаке, в этой кровати. А ведь он после операции, должны были положить его на щит.
Светлане Гельзиной сказали, что ее муж пробудет в больнице 10 дней. Но уже на вторые сутки Евгения неожиданно выписали.
– Я у мужа по телефону спрашиваю, что случилось. А он мне: «Я не знаю, что происходит, такое впечатление, что экстренная эвакуация, всех выписывают!». А ведь Женю даже на костылях не научили ходить.
Светлане Гельзиной объяснили, что никакого лечения ее мужу не требуется, он – амбулаторный больной и может лечиться дома. В гипсе Евгению предстояло ходить восемь недель.
Через две недели Евгений Гельзин умер. Внезапно и почти мгновенно, на глазах у 19-летнего сына. Как сказано в медицинских документах, причина смерти – «тромбоэмболия легочной артерии на фоне острого тромбоза глубоких вен левой нижней конечности». Если объяснять по-простому, в загипсованной ноге пациента произошло загущение крови и образовался тромб, который оторвался и закупорил легочную артерию. Трагедию можно было предвидеть и предотвратить.
По факту смерти Гельзина Минздравом была проведена служебная проверка. Сухие строчки отчета говорят об ошибках, или, как они названы в документе, дефектах медперсонала. Так, оперирующим врачом, а после и лечащим «не соблюдены требования по проведению профилактики тромбоза глубоких вен и тромбоэмболии легочной артерии в до- и в послеоперационном периоде». А между тем профилактика эта прописана не где-нибудь, а в приказе Минздрава, изданном еще в 2003 году. Этот приказ висит в ординаторской травматологического отделения!
В нем черным по белому написано: «Острый венозный тромбоз развивается у 30% оперированных общехирургических больных, у 70-80% после травматологических и ортопедических вмешательств». Разве может этого не знать врач?!
Но самое страшное в другом. Вполне возможно, никакого разрыва ахиллова сухожилия у Евгения Гельзина не было!
– В заключении судмедэксперта говорится, что сухожилие без изменений, – сообщил нам первый заместитель следственного отдела Петрозаводска Валерий Хилькевич. – Судмедэксперт, если видит следы разрывов, травмы, описывает это подробно, если же нет – фиксирует факт отсутствия.
– То есть разрыва ахиллова сухожилия не было?
– По предварительным данным, да.
Если этот факт будет подтвержден следующей экспертизой, масштаб врачебной ошибки потрясает. Делая операцию, не заметить отсутствие повреждения невозможно. Наложить же тяжеленный гипс здоровому человеку… Подобное не укладывается в голове!
Карельский Минздрав так прокомментировал заключение судмедэксперта: в акте нет исследования поврежденного сухожилия, что «не позволяет оценить характер повреждения ахиллова сухожилия и состоятельности операционного шва». Странно, ведь если бы шов был, он не мог бы не привлечь внимание судмедэксперта.
Врачу, оперировавшему Гельзина, объявлен выговор. Работать он продолжает.
– Я каждый день плачу! Не стало нашего солнца! Мы с ним прожили 28 лет, и я чувствовала себя счастливым человеком! Не придет он больше домой, не крикнет: «Привет, зайцы!» – безутешна в своем горе Светлана Гельзина.
Неудачные роды
28-летняя молодая мама поступила в роддом им. Гуткина в Петрозаводске ночью 2 марта на 37-й неделе беременности с жалобами на боли в животе.
На следующий день акушеры приняли решение, что необходимо спровоцировать родовую деятельность. Врачи ввели необходимое лекарство, но это не помогло. Тогда акушеры попытались достать ребенка с помощью аппарата вакуум-экстрактор.
Вытащить малыша сразу не удалось. Насадку на вакууме меняли несколько раз. Возможно, именно из-за этого на голове мальчика образовались скальпированная рана и многочисленные гематомы. В ходе процедуры сердцебиение ребенка замедлилось. Тогда медики экстренно поменяли план родов — сделали кесарево. Только тогда врачи увидели, что мальчика удерживала пуповина, обвившаяся вокруг шеи, туловища и ножек. На тот момент ребенок уже не дышал. Спасти жизнь малышу удалось реаниматологам.
Стоит отметить, что в нашей стране вакуум-экстракция используется в 0,12 — 0,20% всех родов. Современная медицина прибегает к операции кесарева сечения, если невозможно спровоцировать естественный процесс родов.
На сегодняшний день ребенок в коме. Дышать самостоятельно он не может, его подключили к аппарату искусственного дыхания. Вдобавок из-за повреждения нервной системы у новорожденного нарушен мышечный тонус и отсутствуют рефлексы.
С диагнозом «тяжелое перинатальное поражение центральной нервной системы смешанного генеза», «судорожный синдром», «кефалогематомы обеих теменных костей» ребенка перевели в отделение интенсивной терапии Детской республиканской больницы.
— Как сказали доктора, если ваш сын и придет в себя, максимум он сможет только шевелить глазами. Мозг у него сильно задет, — рассказал отец. — При выписке из роддома им. Гуткина главврач в беседе с нами попросил прощения. Сказал, что был консилиум, и к врачу, возможно, применят взыскание.
Главврач роддома Евгений Тучин заявил, что он постоянно поддерживает связь с родителями и очень переживает из-за случившегося.
— Сейчас идет серьезная внутренняя проверка. Не стоит говорить о какой-то халатности или ошибке врачей. Мы проверим действия персонала поминутно. Забегая немного вперед, скажу, есть моменты, когда пуповина сама по себе играет важную роль, но не в этом конкретном случае.
В карельском Минздраве сообщили, что следят за судьбой ребенка, но делать выводы пока рано.
— Печально, что ребенок родился с тяжелой асфиксией. Дети пластичны. И может случиться чудо, — прокомментировала начальник отдела организации медицинской помощи женщинам и детям Елена Кузьмичева.
Родители составили заявление в прокуратуру Петрозаводска с просьбой провести проверку и привлечь виновных лиц к ответственности. Они также отнесли заявление в Минздрав Карелии для дальнейшего разбирательства.
«Это ваше?»
26 сентября 2013 года 23-летний Ян Радзюлис умер после того, как дежурный врач Больницы скорой медицинской помощи Чикин поленился его осмотреть. По официальной версии, парня ночью обнаружил на обочине наряд ППС и сообщил о нем в скорую помощь. «Скорая» доставила Яна в больницу, и там никто не помог ему. Работники лечебного учреждения посчитали человека пьяным и ограничились тем, что вызвали его мать и полицию, чтобы кто-нибудь избавил их от лишней работы. Когда мама Яна вошла в приемное отделение, она увидела своего сына лежащим на кафельном полу. Он стонал, кричал, из носа у него текла кровь, но ни один медицинский работник не считал своим долгом подойти к нему.
– Это ваше? – обратилась к матери Яна женщина в белом халате, находившаяся в том помещении.
Так и сказала. В среднем роде. Про человека.
Полицейские довезли маму и сына до дома, помогли довести его до квартиры. Лучше ему не становилось. Парень кричал, его, видимо, мучили страшные боли. Во второй половине дня мама снова вызвала «скорую». Яна привезли в ту же больницу. И тут выяснилось, что там, оказывается, есть нормальные врачи. Одного взгляда в зрачки умирающего оказалось достаточно, чтобы понять, что дело очень серьезное. Томография, реанимация, старания докторов, но было уже поздно – молодой, вчера еще совершенно здоровый человек умер. У Яна был перелом основания черепа, перелом правой глазничной пластинки лобной кости, линейный перелом чешуи затылочной кости, ушиб головного мозга тяжелой степени и множество других травм. Кроме того, в заключении судебно-медицинской экспертизы сказано, что в момент получения этих травм Ян был трезвым. Что же произошло ночью? Почему весь дежуривший персонал городской больницы не обращал на несчастного мальчика внимания? Почему женщина – медицинский работник – считает возможным называть своего пациента в среднем роде?
– Это очень неприятная ситуация, – говорил тогда главврач БСМП Алексей Хейфец. – Дежурный нейрохирург проявил преступную халатность. Наверняка будет уголовный процесс. И, если будет доказана вина этого врача, мы примем меры вплоть до репрессивного иска.
Что имеется в виду? Имеется в виду, что если родственники умершего выставят иск к больнице, то больница переадресует его одному конкретному недобросовестному врачу Чикину. Ведь больница не виновата. А другие врачи? Ведь не один же Чикин дежурил в ту ночь?
– Но принимал его нейрохирург. Остальные не должны вмешиваться, – объяснил главврач.
– А медсестры? Ну все медработники, которые видят страдающего от боли человека? Ведь ему даже не
попытались остановить кровь. Его даже не подняли с пола. Он так и лежал рядом с носилками.
– Средний медицинский персонал выполняет распоряжения врача. А распоряжений от него не было.
То есть не больница виновата, в которой врачи и медсестры равнодушно проходят мимо умирающего человека. Не система, при которой никто к тебе не подойдет, все свалив на одного конкретного Чикина. Ни Минздрав, чей Иван Иванович считает, что неоказание помощи страдающему человеку – это всего лишь «дефект», не стоящий серьезного наказания.
Примеров безразличного отношения к людям со стороны нашей системы здравоохранения очень много. Но Иваны Ивановичи не видят в этом закономерности, они не хотят даже обсуждать это. Они видят одного отдельного травматолога, одного отдельного нейрохирурга, одну отдельную медсестру. Они называют это человеческим фактором, подчеркивая, что он «всегда был, есть и будет». И не хотят понять, что пресловутый «человеческий фактор» – это они сами – бездушные чиновники, безразличные к чужой боли и чужому страданию…
Неправильная оценка
В ноябре 2014 года петрозаводчанин обратился в больницу с жалобами на температуру и боли в подреберье. Лечащим врачом был установлен диагноз. Несмотря на проводимые процедуры и назначенное лечение, больной скончался спустя 8 суток нахождения в стационаре.
Медицинской экспертизой установлено, что в ходе ведения данного пациента была дана неправильная оценка его состояния при УЗИ-контроле, в связи с чем возникли осложнения, операция была сделана несвоевремненно. Той же экспертизой было установлено, что заболевание, которое своевременно не распознали врачи, не являлось смертельным и в случае своевременного лечения окончилось бы выздоровлением.
В суде родственники потребовали с больницы моральную компенсацию.
Суд посчитал, что моральный вред, причиненный истцам нравственными переживаниями в связи с утратой отца, в силу положений гражданского законодательства подлежит возмещению, поскольку потеря близкого и родного человека является невосполнимой утратой. С БСМП взыскана в пользу каждого из истцов компенсация морального вреда в размере 800 тысяч рублей.
Без наказания
Эндоскописта Больницы скорой медицинской помощи, которого обвиняли в смерти своей пациентки, погибшей из-за того, что медик допустил неосторожность, признали виновным. Напомним: по версии следствия, во время проведения одной из процедур врач дал указание медсестре закрыть клапан на аппаратуре, к которой была подключена больная.
Оказалось, ему не понравился неприятный запах, который шел от пациентки. Это привело к тому, что женщина просто не смогла выдыхать поступающий в нее воздух. Ее тело начало раздуваться на глазах у персонала больницы. Вскоре пациентка умерла.
Погибшая находилась в больнице с неустановленным диагнозом. Чего только врачи у нее не подозревали! Но они так и не смогли в итоге понять, от чего женщина впала в кому. В суде неоднократно говорилось о том, что пациентка, скорее всего, не смогла бы выкарабкаться и без истории с клапаном. И о том, что лечащий врач женщины, проводя реанимационные мероприятия, после закрытия этого несчастного колпачка предпринял не все необходимые меры для того, чтобы реанимировать пациентку. Но ни то ни другое в суде учитываться не могло и не учитывалось. Выводы экспертиз однозначны: умерла женщина от баротравмы в результате перекрытия клапана на интубационной трубке.
Как бы убедительно ни выступал эндоскопист перед судом, доказывая, что не мог он дать указание закрыть, да еще по такой, с его точки зрения, нелепой причине, клапан на чужом оборудовании, судья ему не поверил. Не поверил он и медсестре, которая тоже категорически отрицает, что закрывала клапан и что получала на этот счет какие-то указания.
Судья не нашел отягчающих вину врача обстоятельств. В качестве смягчающих – счел его хорошие характеристики, отсутствие судимостей и беременность жены. В результате, как того и просил гособвинитель, эндоскописта приговорили к году ограничения свободы. Это значит, что он может продолжать жить жизнью обычного человека, только в течение двенадцати месяцев ему нельзя будет изменять место работы или место жительства без согласия специализированного органа, необходимо ежемесячно отмечаться в этом же органе и не выезжать за пределы Петрозаводска. Как объяснил судья, оснований лишать врача работы у него нет, ведь тот совершил преступление «небольшой» тяжести.
14 апреля 2021 00:33
Врачи призваны спасать жизни, а не губить их. Именно поэтому мы так свято верим им. Но как бы страшно это ни звучало, периодически всплывают новости о халатности медиков. Так, буквально на днях петербурженка умерла, не дождавшись помощи врачей городской больницы. И этот случай не единственный. ФАН составил топ-10 страшных врачебных ошибок, которые привели к смерти пациентов.
Плановая операция погубила 16-летнего подростка
Страшная история произошла в клинике Самарского государственного медуниверситета несколько лет назад. 16-летняя девушка, не выходя из комы, скончалась в больнице. Страдания юной жительницы Самары начались именно с ошибки врачей, девушке неправильно сделали операцию по восстановлению сухожилий. После этого подростку ежегодно приходилось ложиться на операцию по их подтягиванию. Плановой операции не суждено было пройти без эксцессов, девушке стало плохо, поврежденная нога сильно распухла. Было принято решение ампутировать конечность. Через несколько дней девушка впала в кому, так и не выйдя из нее. Через несколько недель ее не стало. В заключении врачей было указано, что причиной печального исхода операции послужил сепсис флегмона правого бедра. Затем к этому была добавлена некая инфекция родом из Южной Америки, которая и поразила юного пациента. Безутешные родители в такое объяснение смерти дочери не верят. Они уверены, что инфекция попала в кровь только во время последней операции, поэтому в трагедии виновны медики.
Погибла, не став мамой
В одной из больниц Волгоградской области погибла беременная женщина и ее нерожденный малыш. Судебное разбирательство по этому делу до сих пор не окончено. В семье, где произошла страшная трагедия, должен был родиться долгожданный сын. Внезапно будущей маме стало плохо, женщину госпитализировали в одну из больниц. Из результатов анализов врачи сделали вывод, что недомогание связано с «гриппом», что и начали лечить. Далее события разворачивались стремительно. У женщины открылось кровотечение, ее перевезли в перинатальный центр, где акушерами было принято решение провести преждевременные роды. В момент проведения кесарева сечения выяснилось, что ребенок мертв. А состояние пациентки ухудшалось с каждой минутой. Она потеряла больше 70% крови и впала в кому, из которой уже не вышла. Врачи объяснили такой исход операции почечной и печеночной недостаточностью и отеком головного мозга. Но в ходе расследования было установлено, что результаты анализов погибшей были подменены.
Упустили из виду травму маленького пациента
В Севастополе из-за отсутствия детального обследования погиб 8-летний мальчик. Сильный ушиб головы он получил, играя дома. Юного пациента доставили в одну из городских больниц, где ему был поставлен диагноз — сотрясение мозга. Во время обследования врачи проигнорировали жалобы мальчика на сильную боль, указав, что при таком диагнозе подобные ощущения — норма. Он поступил в травматологическое отделение. На следующее утро, в 6:50 утра, пришедшая проведать его мать нашла в палате бездыханное тело своего ребенка, врачей рядом не было. Однако врачи, попытавшись реанимировать ребенка, в свидетельстве о смерти указали время 7:45. Почему не было проведено МРТ и другое более серьезное обследование малыша, мать так и не знает. Возбуждено уголовное дело.
Запоздавшее лечение ОРВИ стало причиной смерти ребенка
В Красноярском крае погиб полуторагодовалый ребенок из-за халатности врачей. Во время первичного осмотра терапевт поставил малышу диагноз — ОРВИ (острая респираторная вирусная инфекция) и оставил на лечении в домашних условиях. Но через несколько дней состояние ребенка резко ухудшилось, его госпитализировали на скорой. В больнице у маленького пациента обнаружили пневмонию, его определили в палату для лечения. Но помощи ребенку так и не оказали, на следующий день он впал в кому и скончался. Двое из трех медиков признали вину в произошедшем, все трое были понесли наказание — лишение свободы от полутора до двух с половиной лет.
Хотел помочь, но совершил ошибку
В Ростовской области погиб мужчина от рук онколога. Для удаления полипа 54-летнему жителю региона пришлось обратиться в местный онкодиспансер, где ему должны были провести необходимую операцию. Процедура была проведена, но врач прижег электроножом наружную стенку кишечника и тонкой кишки. Эту ошибку онколог вовремя не обнаружил. У пациента начались резкие осложнения и ухудшения здоровья, после чего он скоропостижно скончался. Правоохранители доказали прямую связь между гибелью мужчины и врачебной ошибкой. Онколог понес наказание в виде нескольких лет лишения свободы и запрета на осуществление врачебной деятельности.
Проглядели самый важный диагноз — рак
Юная жительница Новосибирской области находилась на обследовании множества врачей более шести месяцев, однако ни один не разглядел самый главный недуг — рак. Изначально родителей школьницы насторожил пониженный гемоглобин и регулярный бронхит. Врачи порекомендовали пить витамины, насыщенные железом и вылечить кашель. Врач сменялся за врачом, в карте из-за почерка мало что можно разобрать, а с каждым месяцев девочке становилось все хуже, гемоглобин падал. Пройдя множество осмотров, врачи пропустили мимо глаз воспаление лимфоузлов в паху, затем появилась боль по всему телу и температура. Госпитализация ребенка не привела ни к чему, с ужасными анализами и высокой температурой девочка была выписана домой, но лучше в родных стенах ей не становилось. Врачи прикрывались бесплатной медициной, отправляли в платную клинику, но денег в семье не было. Только после того, как школьница жутко похудела и была уже на грани от болей и усталости, ей дали направление в онкологию, где и было диагностировано заболевание. Девочку не спасли, именно рак лимфоузлов и привел к трагедии. А в больнице матери ребенка так и сказали: «Мы так и знали, что вы у нас проблемные»!
Лечили от другой болезни
Житель столицы обратился за помощью в медицинское учреждение летом прошлого года. И стоит заметить, что консультацию врачей, лечение он получил, вот только лечили его не от того. Москвич регулярно посещал всевозможных врачей, медики скорой не верили в боли мужчины, поэтому в онкологию он не попадал, а лечили его от панкреатита. Изначально беспокойство вызвали боли в животе. В период с лета до осени сильно сбросил в весе. На очередном обследовании КТ в октябре внимание врачей привлекло новообразование в поджелудочной железе. Однако родственники пациента видели странное пятно еще в сентябре. Последующие анализы страшные опасения подтвердили, но врачи не били тревогу. Болезнь прогрессировала, мужчина еле передвигался, постоянно терпел жуткие боли в животе. Он ждал направления в онкоцентр, а его лечили «Но-шпой». Медики же утверждали, что срочной госпитализации не требуется, хотя кололи главе семейства обезболивающие. На руках у родственников, по сути, лежал умирающий человек, хотя сами они этого не понимали. Через некоторое время мужчина скончался. В заключении о смерти так и написали, что причиной смерти стало злокачественное образование.
Флюорография не помогла выявить рак легких
Житель Челябинской области несколько лет проходил процедуру флюорографии, но медики так и не обнаружили на снимках рак. Мужчина, переболевший много лет назад туберкулезом и снявшийся с учета, ежегодно проверял легкие. Так и последнее обследование показало, что его здоровье в норме, но уже спустя месяц он почувствовал сильную боль в спине, а через некоторое время появилась и отдышка. Сначала врачи диагностировали остеохондроз, но лечение от этого недуга не помогало. Только после рентгена было обнаружено, что в легком жителя челябинской области опухоль размером в 10 сантиметров. Уже в онкодиспансере медики объяснили, что опухоль невозможно было не увидеть. Оказалось, что врачи просто закрыли глаза на темное пятно в легком мужчины и поставили отметку в справке, что тот годен к работе. Пациента можно было бы спасти, но заболевание было слишком запущено.
Неожиданно скончался из-за неправильного лечения
В Москве после назначенного лечения
. Ребенок с детства был крайне болезненным, также у него наблюдалось замедленное умственное развитие. Родители делали все возможное, чтобы их сын жил полноценной жизнью. В какой-то момент ребенок почувствовал недомогание, была вызвана скорая помощь. Медики поставили диагноз и прописали лекарство, однако препараты не помогли, состояние ребенка только ухудшалось. На следующий день ребенка посетил врач-педиатр, был проведен осмотр и вновь назначено лечение. Родители исполнили все предписания, но через сутки ребенок скончался. После проведенной проверки в правоохранительных органах заключили, что врачи допустили оплошность, назначив неправильное лечение, что и привело к смерти мальчика.
Замерзшая беременность закончилась гибелью
Замерзшая беременность 43-летней женщины привела к ее гибели. Гинеколог, проводившая операцию по выскабливанию полости матки, повредила внутренние органы пациентки, что вызвало сильнейшее кровотечение. Женщина потеряла порядка двух литров крови. Она погибла, так и не придя в сознание. Судебно-медицинская экспертиза подтвердила, что причиной смерти женщины послужило повреждение матки в момент операции. Эксперты также подтвердили, что трагедии можно было избежать, если бы медики учли возраст пациентки и ее состояние здоровья.
«Невозможно забыть имя пациента, который умер», — говорит канадский кардиолог Брайан Голдман. В первые годы практики он выписал больную домой раньше срока, не посоветовавшись с главным врачом. Спустя несколько часов она снова была в стационаре — уже на ИВЛ, в коме. Брайан на ТЕD Talks откровенно рассказывает о своих врачебных ошибках и призывает коллег не молчать.
Брайан Голдман. Фото: optimyz.com
…Никто в медицине не знает, какая у хорошего хирурга, терапевта или фельдшера должна быть результативность. И что мы делаем — мы посылаем каждого из них, включая меня, в мир, с наставлением быть совершенными.
Никогда, никогда не допускать ошибки. Вот такое наставление я получил в стенах медицинской школы.
Я был студентом-заучкой. В школе мой одноклассник однажды сказал, что Брайан Голдман будет изучать литературу, чтобы сдать анализ крови. Так и было. Я занимался у себя на маленьком чердаке в резиденции медсестер больницы Торонто, недалеко отсюда. Я выучил все наизусть. На занятиях анатомии я выучил строение и происхождение каждой мышцы, каждой артерии, ответвляющейся от аорты, скрытые и явные дифференциальные диагнозы. Я даже знал дифференциальный диагноз того, как классифицировать ацидоз почечных канальцев. И все это время я накапливал все больше и больше знаний.
Я хорошо учился и закончил с отличием, с красным дипломом. Из медицинской школы я вышел, твердо веря, что, если я все выучил — значит, я все знаю, ну, или почти все, насколько это возможно, и что это защитит меня от ошибок. Так и было какое-то время, пока я не встретил госпожу Дрюкер.
«Помните пациентку, которую вы послали домой?»
Я был практикантом в больнице Торонто, когда госпожу Дрюкер доставили в отделение скорой помощи. В то время я работал в кардиологии посменно. B мои обязанности входило консультировать персонал скорой помощи по вопросам кардиологии, осматривать пациентов и докладывать результаты осмотра главному врачу.
Я осмотрел госпожу Дрюкер, она не дышала. Я прислушался, она издавала хриплые звуки. Когда я ее послушал стетоскопом, то услышал хрипы с обеих сторон, что означало, что у нее застойная сердечная недостаточность. Это состояние, при котором отказывает сердце, и вместо того, чтобы качать кровь вперед, часть крови поступает в легкие, и легкие наполняются кровью, поэтому не хватает кислорода.
Такой диагноз было нетрудно поставить. И я взялся за ее лечение. Дал ей аспирин. Дал таблетки, чтобы облегчить нагрузку на сердце. Назначил ей мочегонное, которое выводит излишки жидкости. В течение следующих полутора–двух часов ей стало лучше. Я был очень доволен.
Вот тогда я и допустил свою первую ошибку — отправил ее домой.
На самом деле я совершил две ошибки. Я не взял телефон и не сделал то, что должен был сделать — не позвонил главному врачу и не посоветовался с ним. У него не было возможности самому осмотреть ее. Он знал ее и смог бы получить дополнительную информацию о ней. Может, у меня была уважительная причина. Может, я не хотел быть нуждающимся в помощи практикантом. Может быть, я хотел быть успешным и способным брать на себя ответственность, раз я так поступил. Я думал, что сам могу позаботиться о своих пациентах и нет необходимости звонить ему.
Вторая ошибка была еще хуже. Посылая ее домой, я проигнорировал свой внутренний голос, который говорил мне: «Голдман, не делай этого». В действительности мне настолько не хватало уверенности, что я даже посоветовался с медсестрой, присматривавшей за миссис Дрюкер: «Как вы считаете, она будет в порядке, если я ее выпишу?» Медсестра подумала и уверенно ответила: «Да, думаю, она будет в порядке». Я помню, как будто это было вчера.
Я подписал бумаги о выписке, приехала скорая, и медицинские работники увезли ее домой. Я вернулся к своей работе.
Весь оставшийся день, вторую половину, меня терзало мучительное чувство сомнения. Но я продолжал свою работу. В конце дня я собрал свои вещи, покинул больницу, и на парковке, по пути к своей машине я сделал то, чего обычно не делал. Я прошел через отделение неотложной помощи по дороге домой.
И именно там другая медсестра, не та, которая присматривала за миссис Дрюкер раньше, а другая, сказала три слова, и этих трех слов боится большинство моих знакомых врачей скорой помощи. Так же как и остальные медицинские работники, но особенно работники скорой помощи, потому что мы видим пациентов мимолетно.
Эти три слова звучат так: помните? (англ. Do you remember? — Ред.). «Помните пациентку, которую вы послали домой?» — деловито спросила та медсестра. «Она снова здесь», — сказала она таким же уверенным тоном.
Память, боль и стыд
Госпожа Дрюкер снова была в больнице и при смерти. Через час после того, как она добралась до дома, когда я ее выписал, она потеряла сознание, родственники вызвали скорую, и медицинские работники доставили ее в отделение неотложной помощи с кровяным давлением в 50, что является состоянием шока. Она была синей и едва дышала. Персонал сделал все возможное. Ей дали лекарства для повышения давления. Подключили к аппарату искусственного дыхания.
Я был глубоко потрясен. Я пережил такой кошмар, потому что после того, как ее состояние стабилизировалось, ее перевели в отделение интенсивной терапии, и я надеялся, что она поправится.
В течение следующих двух-трех дней стало очевидно, что она не придет в себя. У нее были необратимые повреждения мозга. Собрались родственники. На протяжении следующих 8-9 дней они смирились с тем, что произошло. Где-то на 9-й день ее отключили. Миссис Дрюкер — жена, мать и бабушка.
Говорят, невозможно забыть имена тех, кто умер. Для меня это был первый раз, чтобы убедиться в этом самому. На протяжении нескольких недель я корил себя и впервые почувствовал то самое нездоровое чувство стыда, которое распространено в нашей медицинской культуре, я чувствовал себя одиноким, изолированным, в отличие от здорового чувства стыда, потому что не мог обсудить это со своими коллегами.
Здоровое чувство стыда — это когда вы открываете секрет друга, которому обещали, что никогда не проболтаетесь, и вас ловят на этом, ваш лучший друг стоит перед вами, отчитывает вас, и в конце всего этого под влиянием чувства вины вы обещаете, что никогда не повторите эту ошибку. Вы миритесь и никогда больше так не делаете. Такой стыд учит.
Нездоровый стыд, о котором я говорю, это тот, который заставляет нас страдать. Он говорит, что не то, что вы сделали — плохо, а вы сами — плохой.
Именно так я себя и чувствовал. И не из-за главного врача, он все сделал замечательно. Он поговорил с семьей, и я уверен, что он сгладил ситуацию и сделал все, чтоб на меня не подали в суд. Я продолжал терзать себя вопросами. Почему я не посоветовался с главным врачом? Почему я выписал ее? А в самые тяжелые моменты: почему я делаю такие глупые ошибки? Почему я пошел в медицину?
Медленно, но верно все прошло. В пасмурный день расступились облака и начало выходить солнце, и я подумал: может быть, я еще смогу почувствовать себя лучше. Я договорился с самим собой, что если удвою свои усилия, чтобы стать безупречным и никогда больше не допускать ошибки, то, пожалуйста, пусть утихнут голоса. И они утихли. Я вернулся к работе. А потом это повторилось.
Я дважды пропустил аппендицит
Два года спустя я работал врачом в отделении неотложной помощи в местной больнице на севере от Торонто, одним из моих пациентов был 25-летний мужчина с болью в горле. Было очень много работы, и я немного торопился. Посмотрел его горло, оно было немного розовым. Я дал ему рецепт на пенициллин и выписал его. И даже выходя через дверь, он показывал на горло.
Через два дня, когда я заступил на смену в отделение неотложной помощи, моя начальница попросила зайти к ней в кабинет для разговора. Она произнесла три слова: «Помните пациента с болью в горле?»
Оказывается, у него было не воспаление горла. У него было потенциально опасное для жизни состояние, которое называется эпиглоттит. Это инфекция не горла, а верхних дыхательных путей, которая может вызвать их закрытие.
К счастью, он не умер. Ему сделали внутривенное введение антибиотиков, и он поправился через несколько дней. Я снова испытал стыд и самообвинения, затем почувствовал облегчение и вернулся к работе. Так происходило снова, и снова, и снова.
Дважды за одну смену я не распознал аппендицит. Усилия требуются особенно тогда, когда вы работаете в больнице, где за ночную смену осматриваете 14 человек. В обоих случаях я не отправил их домой и не припоминаю никаких недочетов. Про одного я подумал, что у него камни в почках. Сделали рентген почек. Почки были в норме, и тогда мой коллега, повторно осмотрев пациента, обнаружил уплотнение в правой нижней части и позвал хирургов. У другого была сильная диарея. Я прописал ему жидкость и попросил коллегу осмотреть его. Он так и сделал и, когда он заметил уплотнение в правой нижней части, позвал хирургов.
В обоих случаях им была сделана операция, и они пошли на поправку. Но каждый раз такие случаи грызут меня, поедают изнутри.
Я был бы счастлив, если бы мог сказать, что мои худшие ошибки я сделал в первые пять лет практики, как утверждают многие мои коллеги, но на самом деле это неправда. Некоторые оплошности я совершил за последние пять лет. Один, терзаемый чувством стыда и без поддержки.
Вот в чем проблема. Если я не могу говорить правду и обсуждать свои ошибки, если я не слышу тихий голос, который говорит мне, что произошло на самом деле, как я могу поделиться с коллегами? Как я могу их научить, чтобы они не повторили мои ошибки?
Ошибки повсеместны, поэтому их надо признавать
Когда в последний раз вы слышали, как кто-то говорит об ошибках и провалах? Ах да, если вы идете на вечеринку, то можете услышать о другом враче, но вы не услышите, как кто-то говорит о своих собственных ошибках.
Такая у нас система. Полное отрицание ошибок. В этой системе только две позиции: те, кто делает ошибки, и те, кто их не делает. Те, кто не может справиться с недосыпанием, и те, кто может, те, у кого посредственные результаты, и те, кто успешны. И это почти как идеологическая реакция, как антитела, начинающие атаковать человека.
И мы верим, что если мы изгоним людей, которые делают ошибки, из медицины, все, что у нас останется — это безопасная система.
Но есть две проблемы. За мои примерно 20 лет медицинской журналистики и радиовещания я провел личное исследование, посвященное медицинской халатности и врачебным ошибкам, чтобы узнать все возможное.
Я понял, что ошибки повсеместны. Мы работаем в системе, где ошибки случаются каждый день, где одно из 10 лекарств в больнице либо прописывается по ошибке, либо в неправильной дозировке; где число заболеваний, полученных в больнице, растет, вызывая хаос и смерть.
В этой стране более 24 000 канадцев умирает от предотвратимых медицинских ошибок. В Соединенных Штатах Институт медицины насчитывает 100 000 ошибок. В обоих случаях это лишь приблизительные данные, потому что мы действительно не выявляем проблемы, как следовало бы.
И вот в чем дело. В больничной системе, где медицинские знания удваиваются каждые два-три года, мы не можем идти в ногу с ними.
Я не робот. Я не повторяюсь в точности каждый раз. И мои пациенты не автомобили — они не говорят о своих симптомах каждый раз одинаково. Учитывая все это, ошибки неизбежны. Так что если взять систему и, как меня учили, отсеять всех медицинских работников, допускающих ошибки, то никого не останется.
И вы знаете о людях, не желающих говорить о своих худших случаях? На моем шоу «Белые халаты, черная магия» я сделал привычкой говорить: «Это моя самая страшная ошибка». Я бы сказал всем, от парамедика до кардиохирурга: «Вот моя самая страшная ошибка, а как насчет вас?» и дал бы микрофон им.
Их зрачки расширятся, они вздрогнут, опустят взгляд, сглотнут и начнут рассказывать мне свои истории. Они хотят поделиться своими историями. Им хотелось бы сказать: «Не повторяйте мои ошибки». Все, что им нужно — это подходящая обстановка. Им нужна новая медицинская культура. Это начинается с одного врача.
Врач нового времени знает, что он человек, принимает это и не гордится своими ошибками, но стремится узнать, чему он может научить других, исходя из своего опыта.
Он делится своим опытом с другими. Поддерживает, когда другие говорят о своих ошибках. Указывает на ошибки других людей, не грубо, а в доброжелательной форме, так, чтобы каждому было полезно.
И он обладает медицинской культурой, которая признает, что люди управляют системой и время от времени делают ошибки. Таким образом система развивается, создавая механизмы, которые облегчают обнаружение ошибок, которые люди неизбежно совершают.
Меня зовут Брайан Голдман. Я — врач нового поколения. Я — человек. Я делаю ошибки. Я сожалею об этом, но всегда стараюсь вынести урок, который могу передать другим людям. Я до сих пор не знаю, что вы думаете обо мне, но я могу с этим жить.
И позвольте мне в заключение сказать два слова: я помню.
Источник
Поскольку вы здесь…
У нас есть небольшая просьба. Эту историю удалось рассказать благодаря поддержке читателей. Даже самое небольшое ежемесячное пожертвование помогает работать редакции и создавать важные материалы для людей.
Сейчас ваша помощь нужна как никогда.
Если халатность врачей привела к смерти пациента, куда обращаться и как защитить свои права
В этой статье:
- 1 Как доказать вину врача в смерти пациента по его халатности
- 2 Халатность врачей: краткая характеристика
- 3 Как привлечь к уголовной ответственности врача в случае смерти пациента в 2023
- 4 Как написать жалобу в прокуратуру на халатность врача при смерти пациента
- 5 Ответственность врача, за халатность повлекшую смерть пациента в 2023 году
- 6 Помощь адвокатов в случае смерти по небрежности врачей
При возникновении проблем со здоровьем все мы обращаемся к медикам. Однако, к сожалению, нередки случаи, когда халатность врача привела к смерти больного. И тут, помимо горя близких, возникает вопрос и о привлечении к ответственности самого врача.
Когда ошибка врача повлекла за собой смерть пациента, то родственникам сразу же важно сделать первые шаги для того, чтобы добиться возмещения материального и морального ущерба.
В частности, необходимо перед обращением в правоохранительные органы или в суд инициировать проведение ряда экспертиз для выяснения действительной причины смерти больного.
Как доказать вину врача в смерти пациента по его халатности
В первую очередь необходимо апеллировать к медицинской карточке больного и его истории болезни. Ведь халатное отношение врачей может заключаться не только в ошибочном выборе метода лечения, но и в неправильной постановке диагноза.
Кроме того, врачебная халатность, повлекшая смерть пациента, достоверно устанавливается с помощью судебно-медицинских экспертиз. В некоторых случаях их необходимо провести несколько, чтобы полностью прояснить истину.
В ряде случаев требуется эксгумация тела для того, чтобы эксперты смогли провести свои исследования. Весь этот процесс должен осуществляться в полном соответствии с нормами Уголовно-процессуального законодательства.
Если случилось несчастье вследствие врачебной небрежности, обратитесь за юридической помощью к адвокату. Он сумеет расставить приоритеты и подскажет верный ход дальнейших действий.
Если наплевательское отношение врачей привело к смерти пациента, статья 293 Уголовного кодекса будет основной для следственных органов. В то же время не исключено, что действия врачей могут быть квалифицированы и по иным нормам уголовного закона.
Например, когда безалаберность врачей привела пациента к коме, то обвинения могут быть предъявлены и по другим статьям.
Халатность врачей: краткая характеристика
Как наказать врача за халатность приведшей к смерти? Для того, чтобы грамотно построить свою позицию в отношении обвинения недобросовестного медицинского персонала в смерти гражданина, нужно понимать, что же собственно считается халатностью?
С точки зрения уголовного права, если человек умер по вине врача, в качестве проявления небрежного отношения, ситуация может рассматриваться в нескольких случаях.
Врач в силу своей недостаточной профессиональной подготовки выбирает заведомо неправильный метод лечения, который оборачивается для больного летальным исходом.
Разгильдяйство и нерадивое отношение к пациенту будет иметь место тогда, когда медик должным образом не оценил всю серьезность состояния здоровья больного. В результате такой лени или беспечности пациент умирает.
Халатностью может стать и стремление вылечить больного самым простым способом в то время, как недуг нуждается в значительно серьезном врачебном вмешательстве.
Была ли в действиях врача недобросовестность, в итоге установит следствие с помощью одной или нескольких экспертиз. Кроме того, наверняка будет учтено и мнение независимых медиков.
Если человек умер в больнице что делать? У родственников пострадавшего пациента есть два пути привлечь к ответственности недобросовестных медиков.
Первый из них это обращение с заявлением в полицию. Тогда решение о возбуждении уголовного дела будет принято по результатам проверки всех изложенных в заявлении фактов.
Наряду с требованием привлечь врача к ответственности, родственники умершего больного могут поставить вопрос о взыскании материального и морального ущерба. Тогда возможность взыскания сумм будет рассмотрена в рамках гражданского иска.
Внимание важно! Не торопитесь сразу подать исковое заявление в суд о возмещении. Нужно дождаться результатов проверки со стороны компетентных органов, по факту гибели пациента вследствие халатных действий врача или иных медицинских работников.
Обращаясь с заявлением, нужно подробно описать, в чем же именно состояла халатность медицинского персонала. Кроме того, следует очертить и тот круг действий, которые на самом деле должен был предпринять врач.
Еще одним способом является обращение в органы прокуратуры. Как это сделать читайте в нашем следующем подразделе.
Каждый случай с врачебными ошибками носит индивидуальный характер. Поэтому перед обращением в правоохранительные органы нужно посоветоваться с адвокатом в Москве, специализирующимся на медицинском праве.
Как написать жалобу в прокуратуру на халатность врача при смерти пациента
Прежде всего, нужно определиться с органом прокуратуры, куда отправлять обращение. Это можно сделать и по месту жительства родственника умершего человека.
Само заявление следует начать с подробного описания обстоятельств, в силу которых произошло обращение за медицинской помощью (госпитализация, вызов бригады скорой на дом, визит к врачу амбулаторно).
После этого жалоба в прокуратуру на халатность врача должна содержать ссылку на наступившую смерть человека. Если уже известны ее причины, то следует написать и о них (неправильное лечение, передозировка лекарств).
Подать заявление в прокуратуру на действия, бездействия врача, которые привели к летальному исходу больного можно и самостоятельно, но лучше это дело доверить профессионалу, который имеет необходимый опыт.
Дальше следует описать те действия, которые образовали состав предполагаемого преступления врача. Иными словами, необходимо указать, в чем именно состояла небрежное отношение к больному.
В конце заявления следует попросить проверить изложенные факты и принять меры к возбуждению уголовного дела.
Естественно, что необходимо приложить и все медицинские документы, подтверждающие обращение к врачу и констатацию факта смерти. Чем их больше, тем легче будет сотруднику прокуратуры принять обоснованное решение по дальнейшему движению дела.
Ответственность врача, за халатность повлекшую смерть пациента в 2023 году
Мы уже выше отмечали, что устанавливает ответственность за разгильдяйство врачей статья 293 УК РФ. Что же предполагают ее нормы?
Так, если халатные действия повлекли за собой смерть, то возможно наказание, как в виде принудительных работ, так и в форме лишения свободы. В обоих случаях максимальный срок уголовного наказания может составить 5 лет.
Если врачебная ошибка повлекла за собой смерть нескольких человек, то максимальный срок лишения свободы может длиться уже 7 лет.
Кроме того, медик может быть лишен временно права осуществлять врачебную деятельность. Срок отстранения от выполнения обязанностей может составлять 3 года.
При назначении окончательной меры наказания будут приняты во внимание как смягчающие, так и отягчающие обстоятельства, сопровождавшие смерть по халатности врача.
Помощь адвокатов в случае смерти по небрежности врачей
Столичные адвокаты, сотрудничающие с нашим порталом, оперативно подскажут, как наказать врача за небрежность при исполнении своих обязанностей. Все необходимые консультации будут предоставлены как онлайн, так и в телефонном режиме.
Следует помнить о том, что смерть по ошибке врача часто сопряжена с трудностью по сбору доказательств. Отчасти это обусловлено корпоративной солидарностью среди людей в белых халатах.
Поэтому юридическая поддержка в желании добиться справедливости будет только кстати. Ведь специалист изучит все материалы по несчастному случаю и выработает исходя из них тактику правильного поведения.
Подготовка заявления к правоохранителям, сопровождение процесса следствия и участие в судебных заседаниях – все это может стать залогом того, что виновный будет привлечен к заслуженному наказанию.
Автор: Олег Владимирович Росляков, источник advokat-msk24.ru.
Обязательно поделитесь с друзьями!
38 Сообщений. Вопросы и ответы адвоката на тему: «Если халатность врачей привела к смерти пациента, куда обращаться и как защитить свои права»