Сервитуты в римском праве классифицировались выявите ошибку на

Покровский И.А. История римского права

« Предыдущая | 
Оглавление
 | Следующая »

Так же, как и mancipatio, in jure cessio была распространена затем на целый ряд других случаев, где дело шло уже о передаче права собственности: все, что могло быть предметом иска, vindicatio, могло быть и объектом фиктивного судебного отказа. Мы видели уже выше применение этой формы в целях освобождения раба на волю (manumissio vindicta); мы увидим ее дальше в целях усыновления и т.д. В силу своей простоты и абстрактности in jure cessio была в высокой степени пригодной к тому, чтобы занять в этом отношении место рядом с mancipatio.

Наконец, уже старому цивильному праву была известна давность — usus, usucapio — как способ приобретения права собственности. Несоблюдение формы или приобретение от лица, которое само не было собственником, вело естественно к тому, что приобретатель вещи не делался ее собственником; давность исцеляла этот порок. Законы XII таблиц определили срок такого давностного владения в два года для недвижимостей и один год для других вещей: «Usus auctoritas fundi biennium, ceterarum rerum annus esto». Usus и auctoritas соединены потому, что приобретение вещи по давности естественно освобождало продавца от ответственности за auctoritas перед покупщиком: вещь теперь от последнего отобрана уже быть не может. Законы XII таблиц для приобретения по давности требовали только одного — владеть вещью в течение указанного срока, и исключали возможность приобретения только для вора (fur). С течением времени, однако, для давности вводятся условия более строгие. Так, lex Atinia, закон второй половины республики, подтверждая запрещение давности для вора, придает этому запрещению тот смысл, что вещи украденные — res furtivae — вообще не могут быть приобретены по давности даже добросовестными приобретателями их, пока не возвратятся к собственнику (fr. 4. 6. F. 41. 3). Lex Plautia (I в. до Р. Х.) распространила то же правило на вещи, отнятые насилием — res vi possessae (§ 2 In. 2. 6). Вслед за тем юриспруденция стала требовать, чтобы владелец приобрел вещь на основании какого-либо правомерного титула — justo titulo (например, pro emptore, pro donato[635] и т.д.) — и добросовестно — bona fide, то есть чтобы он в момент приобретения не знал, что вещь чужая; обнаружение ошибки впоследствии, однако, не мешает уже добросовестно начатой давности (mala fides superveniens non nocet). В некоторых особых случаях, впрочем, bona fides не требуется: так, например, если в случае fiducia тот, кому вещь была манципирована fiduciae causa, не совершает remancipatio, несмотря, например, на уплату долга, и если прежний собственник приобретает как-нибудь владение вещью, он по давности (и притом всегда в один год) получает собственность обратно, несмотря на сознание того, что remancipatio не было. Этот случай называется usureceptio ex fiducia (Gai. II. 52).

Mancipatio, in jure cessio и usucapio представляют строго цивильные способы приобретения права собственности — acquisitiones civiles. Но квиритская собственность на res mancipi может быть приобретена и другими способами, которые общи цивильному праву и jus gentium; таковы: traditio, то есть передача вещи с намерением перенести право собственности; occupatio, завладение вещью, никому не принадлежащей; приобретение плодов и т.д. Все эти способы называются acquisitiones naturales; но их теоретическая разработка относится уже ко времени классических юристов.

§ 56. Цивильные jura in re aliena

Уже древнейшая эпоха цивильного права в области вещных отношений не могла обходиться одной собственностью; она знает уже и некоторые jura in re aliena, причем количество этих последних постепенно растет.

Самым ранним из вещных прав на чужие вещи в Риме являются сервитуты, а из них сервитуты предиальные. Дробность землевладения, семейные разделы, скученность усадебных построек и т.п. были причинами того, что ужe очень рано обнаружилась потребность в признании и регулировании именно этого вида jura in re aliena.

Из сервитутов предиальных древнейшими являются четыре: три сервитута дорожных (iter — право прохода через чужой участок, actus — право прохода и прогона скота, via — право прохода, прогона и проезда вообще; каждый последующий сервитут включает в себя и предыдущий) и один сервитут воды (aquaeductus — право провести воду из чужого участка). Свидетельством их раннего появления служит то обстоятельство, что эти четыре сервитута относятся к res mancipi (Ulp. reg. 19, 1): очевидно, они возникли еще в ту эпоху, когда деление вещей на res mancipi и nec mancipi имело полное жизненное значение.

С течением времени к ним присоединяются другие сельские сервитуты (servitutes praediorum rusticorum). Важнейшими из них являются: servitus pecoris ad aquam appulsus — право пригонять скот для водопоя, servitus parscendi — право пасти скот на чужом выгоне, разнообразные сервитуты, предоставляющие право брать песок, глину и т.д. на чужом участке — servitutes harenae fodiendae и т.п.

Несколько позже, чем упомянутые четыре сервитута, возникли сервитуты городские — servitutes praediorum urbanorum. Старейшим из них является servitus cloacae — право проложить клоаку[636] через чужой участок. Думают, что городские сервитуты возникли впервые в связи с новой постройкой города после галльского разгрома. Дальнейший рост города, постройка многоэтажных домов, тесно друг к другу прилегающих, вызывала к жизни чрезвычайное разнообразие сервитутов этого рода. Наиболее распространенными типами являются: право опереть здание на стену соседа — servitus tigni immittendi и servitus oneris ferendi; право отводить дождевую воду на двор соседа — servitus stilicidii avertendi; право требовать, чтобы сосед не загораживал моему дому света или вида (servitus ne luminibus officiatui, ne prospectui officiatur) и т.д. Содержание этих сервитутов нередко находилось в зависимости от различных муниципальных строительных порядков.

Еще позже, чем древнейшие сервитуты предиальные, возникли сервитуты личные, причем, вероятно, первым источником их были завещательные распоряжения: передавая, например, свое имущество законным наследникам, завещатель желал предоставить своей жене право пожизненного пользования им. Но во всяком случае личные сервитуты существуют уже в полной мере во второй половине республики.

Из этой категории личных сервитутов римскому праву известны четыре: а) Важнейшим является ususfructus, право пожизненного пользования вещью и ее плодами (usus и fructus), причем пожизненный владелец — узуфруктуарий — может пользоваться не только лично, но и сдавая пользование в аренду, продавая плоды и т.д. b) Второй, более ограниченный вид представляет usus — право только личного пользования вещью, без права на плоды (иногда, впрочем, и право на плоды, но лишь в пределах личных нужд, без права их продавать). c) Habitatio — право жить в чужом доме и d) Operae servorum vel animalium — право личного пользования трудом чужого раба или животного. Нормы относительно личных сервитутов вырабатывались римскими юристами главным образом в связи с толкованием завещательных распоряжений (отказов) и носят на себе следы так называемых favor testamenti[637].

Сервитуты предиальные и личные на первых порах не сливались теоретически в одну категорию сервитутов; этот последний термин республиканскими юристами прилагался только к сервитутам предиальным. Но уже эти veteres jurisconsulti положили основание классической теории сервитутов; без сомнения, им принадлежат основные правила, своего рода «заповеди» римского сервитутного права: «nulli res sua servit» (не может быть сервитута на собственную вещь, вследствие чего при слиянии praedium dominans и praedium serviens в одних руках, хотя бы на короткий момент, сервитут погашается — confusio), «servitus servitutis esse non potest» (не может быть сервитута на сервитут — например, пожизненного пользования правом проезда) и «servitus in faciendo consistere non potest» (не может быть сервитута, который обязывал бы собственника praedium serviens к каким-либо положительным действиям; сервитут может состоять только in patiendo — в обязанности терпеть что-либо, например, проезд, — или in non faciendo — в обязанности не делать чего-либо, например, не закрывать света или вида).

Установление сервитутов в цивильном праве совершается или судебным приговором в исках о разделе — adjudicatio, или завещательным отказом — legatum, или, наконец, частным договором сторон. При этом договор может иметь смысл или constitutio servitutis, когда вещь, например, fundus, остается в собственности прежнего собственника и лишь на нее устанавливается сервитут, например, право проезда, в пользу другого лица, — или deductio servitutis, когда вещь передается в собственность другому лицу, но выговаривается на нее сервитут в пользу прежнего собственника. Во всяком случае, договор должен быть облечен в форму или mancipatio, или in jure cessio. a) Mancipatio: при constitutio servitutis приобретающий сервитут говорит, например: «aio jus mihi esse eundi agendi in fundo Corneliano idque mihi emptum esto hoc aere aeneaque libra»[638] (но это возможно лишь по отношению к сервитутам, входящим в состав res mancipi); при deductio servitutis приобретатель вещи говорил: «aio fundum Cornelianum deducto itinere»[639] или «usufructu meum esse isque mihi emptus esto»[640]. b) In jure cessio: при constitutio servitutis приобретающий его говорил на суде: «aio jus mihi esse eundi agendi in fundo Corneliano»[641], а уступающий ему молчал; при deductio приобретающий вещь говорил: «aio fundum Cornelianum meum esse deducto itinere или usufructu»[642], а отчуждатель вещи молчал. In jure cessio была возможна относительно всяких сервитутов.

В древнейшее время возможно было приобретение сервитутов и давностью, но lex Scribonia, закон неизвестного времени, применение usucapio к сервитутам воспретил (fr. 4. 28. D. 41. 3).

Кроме сервитутов, других вещных прав на чужие вещи цивильное право не знало; в частности, ему не было известно закладное право в его истинном юридическом смысле. Конечно, потребность в реальном кредите возникает во всяком обществе очень рано, но эта потребность удовлетворяется в других, хотя и несовершенных формах. Древнейшей формой этого рода является везде продажа вещи с правом обратного выкупа: лицо, желающее получить взаймы, продает кредитору какую-либо вещь за сумму займа с тем, чтобы по уплате долга вещь была ему возвращена.

Этот род реального обеспечения мы только и находим в римском цивильном праве[643]. Целям залога служит в нем институт fiducia, о котором была уже речь выше. Должник передавал закладываемую вещь кредитору посредством mancipatio или in jure cessio (fiducia путем простой traditio была невозможна) — следовательно, юридически в его полную собственность; но передавал «fiduciae causa», то есть с тем, чтобы по уплате долга вещь была реманципирована (fiducia cum creditore). Если долг не будет уплачен, обязанность fiduciae для кредитора отпадает; он делается теперь окончательным собственником вещи — может ее оставить у себя, может продать, и, если получит больше, чем долг, излишка выдавать должнику не обязан. Если долг будет уплачен, но кредитор вещи вернуть не пожелает, то иска какого-либо должник не имел; кредитор только делался infamis. Лишь впоследствии — преторским эдиктом — установлен был на этот случай иск — actio fiduciae, личный иск инфамирующего характера.

Из всего этого ясно, что fiducia не имеет вовсе основных признаков закладного права. Здесь нет права на чужую вещь вовсе. Нет его в руках кредитора, ибо кредитор получает на вещь полную квиритскую собственность; нет его и в руках должника, ибо должник теряет вещное отношение к заложенной вещи: ни от кредитора, ни тем более от третьих лиц он ее вытребовать не может; все, что у него есть, это личное (да и то вначале не юридическое) требование к кредитору. И если мы говорим о fiducia как о форме залога, то мы, очевидно, имеем в виду залог не в собственном, юридическом смысле, а в смысле более широком, экономическом.

С описанными чертами fiducia (как древнегерманская форма Kauf auf Wiederkauf, древнефранцузская vente à réméré и т.д.) отражает на себе строгий характер примитивного кредита. Она одностороння: интерес, которому она служит, есть исключительно интерес кредитора; желание возможно сильнее обеспечить кредитора приводит к забвению справедливых интересов должника. Все это вполне понятно для того времени, когда кредитные сделки были редкостью, представляясь не обычным явлением деловой жизни, а событием чрезвычайным, признаком экономической крайности. Естественно, что с изменением условий и с увеличением капиталов fiducia должна была оказаться недостаточной.

Кроме fiducia, мы имеем в старом цивильном праве другой залогообразный институт — именно pignoris capio, взятие вещи должника в процессе legis actio per pignoris capionem. Но, с одной стороны, случаи такой pignoris capio представляют исключение и, как мы знаем, проникнуты особым (публичным или сакральным) характером, а с другой стороны, юридическое положение арестованной вещи не настолько ясно, чтобы мы могли говорить здесь о подлинном закладном праве кредитора. Еще менее может быть речь о нем в случаях pignoris capio магистрата.

§ 57. Защита цивильных прав

Для защиты древнейшего цивильного права на вещь — права квиритской собственности — основным средством является rei vindicatio. Но иск этот в течение римской истории значительно изменил свой характер[644]. В то время, когда все права paterfamilias по отношению к отдельным элементам его семьи рассматривались юридически под одинаковым углом зрения manus, vindicatio была общим средством для защиты этой manus; она не была только vindicatio rei, она была вообще спором о manus[645]. Мы видели уже следы этого первоначального значения vindicatio в vindicatio filii (§ 51). Но по мере того как отдельные элементы manus дифференцируются, для семейной власти домовладыки над свободными членами семьи создаются другие средства защиты, а vindicatio превращается в иск о собственности, в подлинную rei vindicatio.

Rei vindicatio определяют обыкновенно как иск невладеющего собственника против владеющего несобственника; целью иска является возвращение вещи. Но цель эта достигалась в истории неодинаковыми путями.

В старейшем легисакционном процессе rei vindicatio осуществлялась в форме legis actio sacramento. Каждая из спорящих сторон перед магистратом произносила заявление о своем праве собственности, подтверждая эти заявления наложением vindicta (vindicatio-contravin-dicatio; «hunc ego hominem ex jure Quiritium meum esse aio; sicut dixi, esse tibi vindictam imposui»). Таким образом, rei vindicatio имела характер двусторонний: каждая сторона выставляла себя собственником, вследствие чего rei vindicatio была возможна только против того, кто такую претензию имеет. Равным образом, обе стороны должны были in judicio доказывать свои утверждения, и мыслимо было, что judex признает sacramentum обеих сторон за injustum. Ограничиться одним отрицанием собственности истца ответчик не мог: если он не делал contravindicatio, он считался отказывающимся от процесса, и тогда магистрат просто переносил владение спорной вещью на истца (translatio possessionis). По отношению к движимой вещи это было просто, так как движимая вещь находилась обычно тут же на суде: истец брал ее себе, и тем дело кончалось. По отношению же к недвижимости (fundus) это достигалось преторским административным приказом (interdictum quem fundum).

Если ответчик вступался в процесс, то дело шло обычным порядком, причем магистрат отдавал спорную вещь на время процесса той или другой из сторон (vindicias dare); однако сторона, получающая владение, должна была дать обеспечение, что в случае решения дела не в ее пользу она вернет противнику вещь со всеми ее приращениями (praedes litis et vindiciarum). Вследствие этого решение судьи, формально касавшееся вопроса о sacramentum, практически приводило к возвращению вещи in natura.

Описанное строение rei vindicatio ставило ответчика нередко в очень трудное положение: либо доказывай свое право собственности с риском потерять процессуальный залог, либо без борьбы уступай вещь истцу; между тем часто ответчик лишь сомневался в праве истца. Ввиду этого позже стали прибегать к процессу per sponsionem praejudicialem: стороны заключали между собой в форме stipulatio (sponsio) пари, причем ставкой пари назначали какую-нибудь незначительную сумму, с намерением и этой суммы не требовать (sponsio praejudicalis). Затем спор уже шел формально об этой sponsio. Существенно важным при этом порядке было то, что ответчик мог уже ограничиться одним отрицанием права истца, не выставляя своего положительного заявления о собственности, вследствие чего тяжесть доказательства (onus probandi) падала только на истца. Но по образцу прежних praedes litis et vindiciarum владелец вещи, ответчик (здесь translatio possessionis уже не может быть) давал истцу обеспечение, что он выдаст вещь, если спор о sponsio будет решен против него — так называемая satisdatio pro praede litis et vindiciarum.

Все эти искусственные меры сделались излишними с установлением процесса формулярного. Rei vindicatio стала осуществляться посредством formula petitoria: «Si paret fundum Cornelianum ex jure Quiritium Ai Ai esse, judex Nm Nm Ao Ao condemna, si non paret, absolve». Rei vindicatio стала окончательно иском односторонним: доказывает свое право собственности только истец, ответчик может заявить только о своем сомнении (в праве истца). На время процесса вещь остается у ответчика, но — в этом остаток прошлого — он должен дать истцу cautio judicatum solvi. Судья постановляет приговор по существу о самом праве собственности, и, если найдет, что истец прав, он перед обвинением должен предложить ответчику вернуть вещь добровольно (arbitrium de restituendo, вследствие чего formula peitoria есть formula arbitraria). Если ответчик последует этому предложению, истец достигнет своей цели — получит вещь in natura; если не последует, судья в силу правила относительно condemnatio pecuniaria приговорит ответчика к платежу известной денежной суммы (quanti ea res est), причем определить эту сумму будет предоставлено самому истцу под присягой (ср. § 23).

В силу того, что ответчик не обязан теперь утверждать свое право собственности, сфера применения rei vindicatio значительно расширилась, и ко времени классического права установилось правило, что ее можно предъявлять ко всякому владельцу, ко всякому, «qui tenet et habet restituendi facultatem»[646]. Собственнику, таким образом, было достаточно знать, кто владеет его вещью, чтобы он мог предъявить уже иск: если ответчик владеет не от себя, а от чужого имени (например, ему вещь дана кем-либо в аренду, на сохранение и т.д.), то это его дело — отвести от себя иск указанием того, от чьего имени он владеет (nominatio или laudatio auctoris). Быть может, только одно исключение существовало в классическом праве на этот счет: против тех лиц, которые владеют вещью от имени самого истца (собственник желает предъявить rei vindicatio против своего же арендатора и т.д.), rei vindicatio не допускалась: истец должен был обратиться к иску из соответствующего контракта (actio locati, depositi и т.д.). Во всяком случае, в праве послеклассическом и это ограничение отпало. Даже более того — rei vindicatio в некоторых случаях стала допускаться даже против лица невладеющего, против так называемого fictus possessor: именно против того, кто умышленно, для отклонения процесса от себя, передаст вещь другому — qui dolo desiit possidere, и против того, кто, не владея, умышленно заявит, что он владеет, и этим подставит себя под процесс — qui liti se optulit. В виде штрафа такое лицо будет обвинено как владелец.

Примечания:

[635]  Pro emptore, pro donato – «в
качестве покупки, в качестве подарка». (Пер. ред.)

[636]  Клоака – сток, канализация. (Прим.
ред.)

[637]  Favor testamenti – «благосклонность
к завещаниям» – стремление полнее истолковать волю завещателя. (Прим.
ред.)

[638]  Aio jus mihi esse eundi agendi in
fundo Corneliano idque mihi emptum esto hoc aere aeneaque libra – «утверждаю,
что у меня есть право прохода и провода [скота] в отношении участка Корнелия,
и оно мной да будет куплено этой медью и весами». (Пер. ред.)

[639]  Aio fundum Cornelianum deducto itinere –
«утверждаю, что участок Корнелия принадлежит мне с установленным в отношении
его правом прохода». (Пер. ред.)

[640]  Usufructu meum esse isque mihi emptus
esto – «узуфруктом, и он мной да будет куплен». (Пер. ред.)

[641]  Aio jus mihi esse eundi agendi in
fundo Corneliano – «утверждаю, что у меня есть право прохода и провода
в отношении участка Корнелия». (Пер. ред.)

[642]  Aio fundum Cornelianum meum esse deducto
itinere или usufructu – «утверждаю, что участок Корнелия мой с установленным
правом прохода или узуфрукта». (Пер. ред.)

[643]  Oertmann P. Die Fiducia. 1890.

[644]  См.: Siber H. Die Passivlegitimation
bei der rei vindicatio. 1900. Основные выводы Зибера оспариваются, однако, В. Карпекой
(см.: Карпека В. Пассивная легитимация в rei vindicatio классического
римского права. Киев, 1915).

[645]  Ihering R. v. Entwicklungsgeschichte des römischen Rechts. S. 97.

[646]  Qui tenet et habet restituendi facultatem –
«кто обладает и имеет возможность возвращения». (Пер. ред.)

« Предыдущая | 
Оглавление
 | Следующая »

Сервитутами
назывались права пользования чужой
вещью, которые устанавливались или для
создания определенных выгод при
эксплуатации определенного земельного
участка или в пользу определенных лиц.

Собственник
служащей вещи был обязан или воздерживаться
от определенного воздействия на нее,
какое он оказывал бы на свою вещь, если
бы она была свободна от вещных прав
другого лица.

Таким образом,
можно определить сервитут как вещное
право пользования чужой вещью в том или
ином отношении. Такое право вызывается
необходимостью сгладить неудобства и
затруднения, возникающие (при существовании
права частной собственности на землю)
вследствие неравномерности распределения
естественных благ между отдельными
земельными участками.

Изначально было
три дорожных сервитута. Они формировались
таким образом, что каждый последующий
сервитут включал в себя и предыдущий:
право прохода через чужой участок, право
прохода и прогона скота, право прогона,
прохода и проезда. Среди первых был и
сервитут воды – право провести воду с
чужого участка. Со временем возникают
другие сервитуты: право прогонять скот
к водопою, право пасти скот на чужом
пастбище, право брать песок, глину на
чужом участке».

Позднее наряду с
сервитутами, возникшими на почве
соседских поземельных отношений,
появилась другая категория сервитутных
прав, уже не обязательно в пользу соседа
и не обязательно на пользование землёй,
а на любое имущество (например, стадо
коров) и в пользу какого-либо другого
лица, не являющегося соседом.

Отсюда деление
сервитутов на две категории: так
называемые предиальные, или земельные,
и личные. Это различие проводилось по
субъекту права: личный сервитут
принадлежал определённому лицу
персонально; предиальный сервитут
принадлежал лицу как собственнику
земельного участка. Этот участок, то
есть тот, в интересах пользования которым
устанавливался сервитут, назывался
господствующим участком; земельный
участок, пользование которым в том или
ином отношении составляло содержание
сервитута, назывался служащим участком.

Так как предиальный
сервитут принадлежал лицу не персонально,
а как собственнику господствующего
участка, то смена собственности
господствующего участка вызывала и
смену субъекта предиального сервитута.

Установление на
вещь сервитутного права не означает
непременно отстранения собственника
от пользования вещью. Однако в тех
случаях, когда одновременное пользование
и собственника, и субъекта сервитутного
права невозможно, преимущественное
право пользования принадлежит субъекту
сервитутного права. Собственник служащей
вещи должен лишь терпеть совершение
субъектом сервитута тех или иных
действий, не мешать ему в осуществлении
пользования и т.п., но сам ничего делать
не обязан. Если по характеру отношения
от собственника вещи требовались
какие-то положительные действия, такое
отношение рассматривалось как
обязательственное.

Сервитутное право
обозначалось римским юристом Гаем (в
его Институциях II. 12–14) как res incorporalis,
нетелесная вещь, в противоположность
обыкновенной телесной вещи (res corporalis).
Гай называл телесными вещами такие,
которые можно осязать, до которых можно
коснуться (quae tangi possunt), а нетелесными –
такие, которых нельзя коснуться (quae
tangi non possunt).

Предиальные
сервитуты

Назначение
предиального сервитута – восполнять
недостающие данному участку блага или
свойства и удобства.

По общему правилу,
господствующий и служащий земельные
участки должны быть соседними (для
позднейшего права признавалось
достаточным, чтобы было фактически
возможно пользование одним участком в
интересах другого).

«Несколько позже
первых сельских
сервитутов
возникают городские сервитуты, древнейшим
из которых было право проложить клоаку
через чужой участок. Развитие городского
строительства порождает разнообразие
городских сервитутов: право опереть
строение на стену соседа, право отводить
дождевую воду во двор соседа, право
требовать, чтобы сосед не загораживал
вида, свет.

Каждый сельский
и городской сервитут имел свои характерные
особенности и подчинялся индивидуальному
юридическому режиму. Вместе с тем, те и
другие сервитуты обладали общими
юридическими признаками, в частности
бессрочностью и неделимостью.

Из числа сельских
сервитутов известны сервитуты дорожные
(iter – право проходить и проезжать через
соседний участок, via – право перевозить
тяжести, actus – право прогонять скот и
проезжать), сервитуты водные (aquaeductus –
право провести воду с соседнего участка,
aquaehaustus – право черпать воду на соседнем
участке), пастбищные (право пасти скот
на соседнем участке).

Типичные городские
сервитуты: право опереть постройку на
стену соседа, право вделать балку в
стену соседа, право света, право вида
(то есть, чтобы сосед не закрывал вида
постройкой) и т.д.

Личные сервитуты

Вслед за древнейшими
предиальными сервитутами возникают
личные
сервитуты.
Первым основанием их возникновения
были, по-видимому, завещательные отказы.
Оставляя, к примеру, дом законным
наследникам, завещатель предоставлял
право пожизненного права проживания в
нём своей кормилице. Личные сервитуты
также относились к категории прав на
вещи и обладали всеми их признаками.

Важнейший личный
сервитут – узуфрукт – определяется в
Дигестах следующим образом: узуфрукт
есть право пользования чужой вещью и
получения от неё плодов с сохранением
в целости субстанции (сущности вещи).

В качестве личного
сервитута узуфрукт был правом пожизненным
(или на срок), но он не переходил на
наследников узуфруктуария (то есть
имеющего это право), не мог отчуждаться
(допускалась сдача внаем, однако в случае
смерти узуфруктуария прекращалось и
право нанимателя). Узуфруктуарий должен
пользоваться вещью как хороший хозяин,
в соответствии с хозяйственным назначением
вещи, должен принимать меры к сохранению
вещи и т.д. Плоды от вещи поступают в
собственность узуфруктуария с момента
фактического овладения ими.

Если в узуфрукт
дано кому-либо стадо, то, хотя по общему
правилу узуфруктуарий обязан пользоваться
сохраняя в неприкосновенности сущность
вещи, однако в этом случае ему даётся
право отдельные головы из состава стада
отчуждать, убивать (если это требуется
по правилам ведения хозяйства), убыль
пополнять из приплода или путём покупки,
заботясь лишь о поддержании стада на
определённом хозяйственном уровне.

Неправильное
пользование вещью, в частности изменение
хозяйственного назначения, приводило
к обязанности узуфруктуария возместить
собственнику вещи понесённый им ущерб.
Однако по римским воззрениям ответственность
узуфруктуария вытекала не непосредственно
из узуфрукта, а устанавливалась
специальным соглашением при передаче
вещи в узуфрукт. Если вещь претерпевала
существенное изменение в силу естественных
причин без вины узуфруктуария,
ответственности он не нёс, но право его
прекращалось.

Другой личный
сервитут – usus, то есть право пользоваться
вещью, но без права пользоваться её
плодами; впрочем, в пределах личных
потребностей субъект этого права может
пользоваться и плодами. В остальном
сервитут usus сходен с узуфруктом.

В форме специального
личного сервитута можно было предоставить
право жить в доме (habitatio), право пользоваться
рабочей силой раба или животного.

Приобретение,
утрата, защита сервитутов

Сервитут мог быть
установлен по воле собственника служащей
вещи, притом или односторонним актом
воли или договором. Возможно было
установление сервитута судебным
решением. Иногда сервитут возникал в
силу закона.

Сервитут утрачивался
с гибелью вещи, пользование которой
служило предметом сервитута. К физической
гибели приравнивалась юридическая –
превращение вещи во внеоборотную. Личный
сервитут прекращался не только с гибелью
предмета сервитута, но и смертью его
субъекта.

В качестве права
на чужую вещь сервитутное право
прекращалось, если оно соединялось с
правом собственности на ту же вещь.
Сервитут прекращался вследствие отказа
от него субъекта права.

«С прекращением
сервитута устранялось обременение, и
право собственности восстанавливалось
в полном объёме. Сервитут прекращался:
при отказе сервитуария от соответствующего
права; при истечении погасительной
давности; при соединении права
собственности на господствующий и
служащий участки (в личных сервитутах
– при соединении права собственности
и пожизненного пользования); существенное
изменение субстанции вещи, являвшейся
объектом личного сервитута; смерть
управомоченного или умаление его
правоспособности –capitis
deminutio
– всех степеней, а в праве Юстиниана –
только высшее и среднее умаление
правоспособности».

Сервитутное право
защищалось абсолютным иском, называемым
actio confessoria, противоположным собственническому
иску, actio negatoria, в том смысле, что с помощью
этого последнего иска собственник вещи,
которой другое лицо неправомерно
пытается пользоваться, отрицает за этим
лицом право пользования, actio confessoria
служила для защиты права пользования
чужой вещью.